Я настолько резка, что мандаринка, стоящая в дверях гостиной и сонно потирающая глазки, замирает и смотрит с опаской. Улыбаюсь дочери как можно ласковей и распахиваю объятия, прижимая телефон к уху плечом. Анютка срывается и бежит ко мне. Забирается на колени и прижимается всем телом, обнимая двумя ручками. – Объясни нормально, что случилось.
Рита пыхтит и тяжело дышит в трубку. А потом…раздается всхлип. Она что, плачет? Неужели сестра способна на такие эмоции?!
– Ты натравила какого-то амбала и забыла об этом? Или хочешь подробностей, как он избил Гошу? Так вот знай, что ты добилась своего – мой жених накануне свадьбы лежит в больнице.
Со сломанной рукой, носом и сотрясением. Живи с этим.
Я долго перевариваю слова Риты. Сначала каждое слово. Потом старательно складываю их в слова. И когда все пазлы сходятся, и получается цельная картинка, я все понимаю.
Это Дан. Больше некому за меня вступиться.
Он как-то узнал о Гоше, адрес квартиры и…
– Извини, но мне не жаль, – выпаливаю правду.
Я не злорадная и злопамятная, но именно в этот раз на душе тепло, что возмездие в лице кулаков Дана настигло насильника. – Твой Гоша получил по заслугам. Здоровья ему я желать не буду.
– Ты пожалеешь. Ты еще очень пожалеешь, что попыталась разрушить мою семью…
Чтобы помои и дальше не лились на мою голову, сбрасываю вызов. Крепче обнимаю мандаринку и утыкаюсь лицом в ее волосы, чтобы скрыть выступившие слезы на глазах. Слезы счастья.
Никто и никогда не защищал меня. Некому было. В детстве у меня никаких проблем не было, а когда подросла…выяснилось, что всем не до меня.
Мама мне не поверила в тот единственный раз, когда я пришла к ней со своей бедой. Еще и обвинила, что я хочу разрушить ее жизнь. А бабулечку я старалась лишний раз не волновать, переживала за ее здоровье.
А Дану почему-то не все равно. Он даже толком не расспрашивал, все понял, лишь сопоставив факты. Понял и дал сдачи. Хотя он, по сути, совершенно посторонний мне человек. И теперь у нашего спасителя могут быть проблемы из-за этого.
Потому что, уверена, Гоша с Ритой точно напишут заявление.
В коридоре хлопает дверь, и раздается веселое:
– Я дома!
Анюта спрыгивает с моих колен и несется в коридор, раскинув руки в стороны.
– Папа! Папа!
– Привет, мандаринка. Я тоже соскучился по тебе.
Выхожу в коридор и прислоняюсь к косяку, наблюдая за ними. Дан прислоняет к стене какую-то коробку. И Анюта тут же обвивает за шею «папу» и улыбается до ямочек на щеках.
