В этой должности сплошные плюсы: готовишь ты божественно, сможешь быть рядом с дочкой постоянно, крыша над головой будет. Места у меня до хрена, и мне будет кайфово, если каждый вечер меня будут встречать такие восторженные крики Анюты и умопомрачительные запахи. Что думаешь?
А что тут думать? К сожалению, мне нечего противопоставить Дану.
– Я согласна.
– Вот и отлично. И Лисенок, – добавляет Дан, смягчаясь. В его глазах столько заботы, что на душе мгновенно теплеет. – Одно предупреждение.
Мгновенно напрягаюсь.
Даже выпрямляюсь на стуле, внимательно глядя в глаза мужчины.
– Не будь такой перфекционисткой на этой должности. Я заметил, что ты еще и вылизала всю квартиру. А тебе нужно больше отдыхать. Если ты разок не помоешь полы или не вытрешь пыль, я от этого не умру, поверь. Договорились?
Широкая улыбка против воли расплывается на моих губах. Господи, как оказывается, приятно, когда о тебе заботятся…Давно забытое чувство. И такое нужное именно сейчас.
Несмотря на мои протесты, Дан помогает мне убрать со стола.
Показывает, как пользоваться посудомойкой, и направляется в свою спальню. Оборачивается в дверях, чешет в затылке.
– Составь список необходимых продуктов и скинь мне в мессенджере. Заеду завтра после работы в магазин.
– Хорошо.
– Пойдем, покажу вам с мандаринкой спальню.
Дан проводит нас в комнату напротив своей, выдает чистое постельное белье. Заносит наши сумки, ставит у стены. Желает спокойной ночи и уходит к себе. Купаю клюющую носом Анютку, переодеваю ее в пижамку и укладываю спать.
Дочь засыпает мгновенно, и я иду принимать душ.
Впервые я абсолютно спокойна, не дергаюсь на каждый шорох. Потому что в душе царит абсолютная уверенность – Дан, если что, подстрахует. Ему несложно, и он определенно точно не станет меня дергать, чтобы переложить заботу о малышке на мои плечи.
Выхожу абсолютно умиротворенная и по-своему счастливая. Ложусь рядом с мандаринкой, крепко прижимаю ее к себе и практически сразу же проваливаюсь в сон.
– Леся, Лисенок, проснись.
Просыпайся!
Резко распахиваю глаза и сразу же фокусируюсь на обеспокоенном лице Дана. Я задыхаюсь.
– Давай, садись, – мужчина придерживает меня за спину, обнимает, а другой рукой утирает непонятно откуда взявшиеся слезы. Утыкаюсь лицом ему в плечо и глубоко дышу. Мимолетом в голове проскальзывает, что мужчина в одних трусах, но хоть в футболке, и непозволительно близко ко мне.
– Что случилось? – сиплю, все также цепляясь за его спину.
– Ты плакала и кричала.
