— Давид Давидович распорядился предоставить вам финансовые отчеты и расходные документы, — Селим стоит навытяжку, как будто перед ним не я, а сам Данилевский. — Вот я и спрашиваю, куда их нести?
— Что значит нести? — я все еще не понимаю. — Разве они не в файлах?
Селим смотрит с таким изумлением, как будто я сказала, что прилетела с другой планеты, и он обнаружил у меня парочку щупалец, которые не замечал раньше.
— У нас все записано в учетные книги, все чеки подклеены, — он говорит даже с некоторой обидой, — все как должно быть.
— То есть, вы хотите сказать, что все записи о хозяйственной деятельности и обслуживанию замка ведутся вручную? — доходит до меня смысл сказанного.
Селим гордо кивает, а я едва сдерживаюсь, чтобы не присвистнуть, представив объем этих талмудов. Я же надеялась, что мне скинут данные в ноутбук, и можно будет анализировать их, сидя в беседке и мечтая о Данилевском…
Фу ты, в смысле, дыша воздухом и наслаждаясь красивым пейзажем. Все-таки, замок у Давида находится в очень красивом месте.
Я нигде не видела такой сочной зелени и такого разнообразия ее оттенков.
Но видимо не судьба.
— Ладно, — поднимаюсь с удобного дивана, — здесь есть подходящая комната с письменным столом?
— Есть, — кивает нерешительно управляющий, — кабинет хозяина. Но я не уверен, что там можно…
— Мне здесь можно все, — напоминаю на всякий случай, — показывайте его кабинет. Надеюсь, там есть балкон?
И в самом деле, в такой прекрасный солнечный день не очень хочется сидеть в унылых стенах кабинета.
Но если нет балкона, может, получится открыть окно?
Селим провожает меня на верхний этаж одной из башен замка. Хм, красиво! Кабинет круглый, много окон, есть боковой выход на широкий балкон и выход к лифту.
— Мне нравится, — киваю управляющему, — несите ваши талмуды сюда.
— Что, простите?.. — переспрашивает он.
— Книги учетные несите, — говорю нетерпеливо, и он испаряется. А я обхожу кабинет, с интересом рассматривая интерьер.
Оформление говорит о том, что я уже давно и так поняла — у моего мужа отменный вкус.
Несколько стеллажей от пола до потолка забиты книгами. Достаю одну — какие-то значки и крючки вместо букв. Наверное, какой-то древний язык. Ставлю книгу обратно и поглаживаю потрепанные корешки.
Мне приятно касаться предметов, которых касались руки Давида. Кажется, будто каждый из них хранит тепло его рук.
Замечаю, что за большим письменным столом нет кресла. Правильно, за столом обычно Давид сидит в своем кресле, только высоту регулирует.
