Шелковые простыни были ровными, гладкими и прохладными, я до сих пор кожей ощущала эту прохладу.
Допустим, Росомаха аккуратист и заправляет постель перед каждым походом в туалет. Допустим, я так долго слонялась по дому в поисках еды, что он успел выспаться. Всему при желании можно найти объяснение, и все же…
Все могло быть намного хуже. Если бы меня не украл этот мерзавец Максуд, Азат выдал меня замуж за Тузара Данбекова.
Конечно, тут можно поспорить, я могла не выходить за Данбекова, а сесть в самолет и улететь домой.
Но беременность мамы и долги отчима никто не отменял. Я могла дрогнуть и согласиться на брак, который никто не обещал делать ни фиктивным, ни договорным.
И тогда я никогда бы не узнала о Данилевском. От одной этой мысли заходится сердце.
«Так что тебе не так, дуреха? — голосом бабули взывает ко мне внутренний голос. — Ты влюбилась по уши в потрясающего мужчину, от одного взгляда на которого у тебя дрожат коленки. Этот мужчина хочет тебя так, что у него дым из ушей валит.
И вдобавок ко всему этому он твой законный муж. Что не так, Марта?»
Строгий голос бабули перерастает в требовательный рык Данилевского, и я даже голову в плечи втягиваю. А затем отмахиваюсь обеими руками, как будто они вдвоем на меня наседают.
Все так. И не так.
«Каждый из нас получает в этом браке что-то для себя».
Что хочет получить для себя Данилевский? И как с этим вяжется корзинка с малиной и персиком, оставленная на месте, куда он привез меня в надежде на хм… углубление, так скажем, наших брачных уз?
«Если у нас будет секс, это сделает наше совместное проживание более приятным и легким».
А вот здесь для меня и вовсе включается большой светящийся красным знак «Стоп». И ничего с собой поделать я не могу, как бы бабуля ни уламывала меня уступить Данилевскому."
"Я хочу, чтобы он любил меня, а не только хотел. А кто может заставить Давида меня полюбить? Никто. Даже бабуля.
И еще эта его честность и прямолинейность! Если бы он сказал, что случайно увидел меня и влюбился без памяти, я бы с готовностью поверила.
Пусть бы соврал, что ли…
— Госпожа Данилевская, куда нести учетные книги? — раздается надо мной услужливый голос, и я вздрагиваю.
Я все еще сижу в беседке, передо мной почти пустая корзинка из-под малины. Забыла спросить, Данилевский сам собирал для меня малину? За замком есть малинник, я видела.
— Какие книги? — не могу так сразу сообразить.
