Но недостатка в посетителях она не испытывает. Что ж это за мораль такая, вслух осуждать, а самим втихаря пользовать массажисток на всю катушку? — фыркаю я. — Да, и не смотри на меня так. Если бы на их услуги не было спроса, Лейла не возила бы своих массажисток в дорогих машинах к заказчикам. Спрос рождает предложение, а не наоборот.
— Откуда ты все это знаешь, Марта? — потрясенно переспрашивает мама. С меня немного спадает воинственный пыл.
— Так, — отвечаю ворчливо, — слышала, как о ней говорили девчонки на фитнесе.
Конечно, я слегка привираю. Или не слегка.
Мать хочет возразить, но тут открывается дверь, и на пороге появляется Азат.
— Марта, мне нужно с тобой поговорить. Пойдем в мой кабинет.
Не глядя на маму, прохожу мимо нее и мимо отчима. Мне тоже нужно. Поговорить.
Глава 7-2
Вхожу в кабинет отчима первой, он проходит следом.
— Садись, Марта, разговор у нас будет непростой, — говорит Азат, занимая свое место за столом, и я чувствую себя будто на приеме у высокопоставленного чиновника.
Сажусь в кресло, пододвинутое к столу, и кладу руки на колени.
— Если бы вы рассказали мне все с самого начала, его бы вообще могло не быть, — стараюсь говорить спокойно, хоть внутри все клокочет.
— Тузар был против, — отчим тоже демонстрирует завидную выдержку.
— С какой стати неизвестный мне мужчина оплачивал мое обучение и решал, что мне нужно знать, а что нет? — задаю вопрос в лоб.
— Он попросил твою руку, и я дал согласие, — все так же спокойно отвечает Азат, — но ты захотела нам что-то доказать и совершила непростительную ошибку, Марта.
А вот тут выдержка меня подводит.
— Давайте называть вещи своими именами, — изо всех сил сдерживаюсь, чтоб не допустить в голосе визгливых ноток. На примере своих скандальных «родичек» я видела, как это смотрится со стороны. И как на это реагирует Азат. — Вы заключили сделку на мою девственность. Вы продали не меня, а ее. А тут еще ваш сын постарался. Это была не ошибка, назовем это вынужденной мерой. Я просто захотела, чтобы от меня все отстали, — добавляю, чтобы совсем было доходчиво.
Судя по поджатым губам, у меня получается его если не смутить, то хотя бы напрячь.
— Что касается Максуда… Я виноват перед тобой, дочка, — неожиданно говорит отчим, — я не послушал твою мать. А ведь она меня предупреждала. Я прошу прощения и за него, и за себя.
«Уголовное дело меня бы порадовало больше», — думаю, но вслух не говорю. Ясно же, что в полицию заявлять бесполезно.
