Почему тогда мой муж себя так странно ведет? Если бы я только могла задать все эти вопросы, но язык еле шевелится.
— Кто мы? — тупит муж.
— Мужчины, — я не сдерживаюсь и всхлипываю, отворачиваясь, — вы помешаны на девственницах.
— Пиздец… Ой, прости, — спохватывается муж и переносит вес на локоть. Второй рукой берет меня за затылок и поворачивает обратно. — Ну все, тихо, тихо, чшшш… Не плачь… Расслабься, сейчас боль уйдет. Все будет хорошо, маленькая, я просто не знал…
Он вытирает ладонью мои мокрые щеки, а потом касается их губами, высушивая, и снова покрывая поцелуями.
И я действительно расслабляюсь, уступая его магнетизму.
— Соленая девочка, — слышу, как он улыбается.
Муж целует меня в губы, но теперь совсем по-другому, не так как сначала, и я сама не знаю, как мне нравится больше. Рвано и порывисто или вот так, нежно и глубоко? По-всякому нравится…
— Лейла знала, что ты… девочка? — шепчет он мне на ухо.
На слове «девочка» мужской голос срывается на хрип, и по телу пробегает дрожь.
Это звучит слишком интимно, и я как дура, вместо того чтобы обижаться дальше, чувствую, как в груди снова зарождается исчезнувшее томление. Оно вытесняет и обиду, и даже боль, хоть твердый горячий член по-прежнему внутри меня.
Кажется, он достает до легких, потому что дышать все еще тяжело. Но ощущение жжения уходит, сейчас я чувствую только, как изнутри давит и распирает. И пульсирует…
— Знала, — отвечаю шепотом, а сама начинаю медленно ерзать под тяжелым телом, сжимая стенки влагалища, — мы с ней были у врача.
Муж издает непроизвольный стон, заглядывает в лицо.
— Что ты делаешь, мелочь? Дразнишься?
И толкается в меня бедрами. Тоже стону, но не от боли. Мощный разряд молнией пронизывает снизу и волнами расходится по телу.
— Что это? — изумленно таращусь на мужа, а он снова толкается, на этот раз сильнее.
Сладкий разряд и волны. Это не оргазм, но это так восхитительно, что хочется еще. Больше и больше. До разрядки далеко, я будто стою у подножия вершины, до которой мне надо добраться.
Вскрикиваю, подаваясь навстречу, и цепляюсь пальцами за простыню.
— Это секс, мелочь, — хищно скалится муж, — и я сейчас кончу, если ты будешь так давать. Давно я, блядь, себя скорострелом не чувствовал.
Он разводит мои ноги сильнее, берет руками под ягодицы и двигается, двигается, двигается во мне, а я то хватаюсь на его шею, то снова цепляюсь за простыню. С каждым его толчком меня уносит вверх, все ближе к вершине.
