Ставлю золотой против тухлого яйца – это они не сами придумали…
– Думаете, их стальвийцы подкупили? – удивился Лауринь. – Но зачем?"
"– А вы что, результата не видите? – хмыкнула я. – Затем и делается – для подрыва боевого духа… Я вам как-нибудь расскажу, Лауринь, какие байки я сочиняла, чтобы отговорить князя Миргана идти войной на князя Эрстана… Это на севере было, – пояснила я, видя заинтересованный взгляд Лауриня. – Довольно давно. Эрстан чем-то Миргана задел и думать об этом забыл, а Мирган копил обиду, копил и решил наконец, что надо бы Эрстану отплатить.
Воевать с Эрстаном было для него чистым самоубийством: у того и кораблей вдвое больше, и дружина не чета миргановой. Мирган дружил с Гарастасом, под чьим покровительством я тогда находилась. – Я улыбнулась, вспомнив, как петушился Мирган. – Сам Гарастас друга отговорить не смог, пришлось мне…
– У вас получилось? – поинтересовался Лауринь.
– Да, и весьма неплохо, – хмыкнула я. – Главное, никто так и не догадался, кому Эрстан обязан неожиданной славой и репутацией сказочного богатыря… Больше всего, кстати, удивлялся он сам.
– Так князь Мирган передумал? – допытывался Лауринь.
– Самое смешное, что нет, – фыркнула я. – Почти вся его дружина взбунтовалась, отказались связываться с Эрстаном, а этот недоумок с самыми ближними воинами все-таки отправился в поход. Доказывать, что не трус…
– И?.. – Брови Лауриня взлетели, как у мальчишки, слушающего страшную сказку.
– Что – «и»? Пришлось организовать ему божественное знамение, – улыбнулась я.
– Корабль Миргана затонул, стоило ему повернуть к островам Эрстана. Погода, помню, замечательная стояла, солнце, ветерок слабый, волны почти не было… Ну, долго рассказывать, что к чему, но в результате Мирган все-таки отказался от этой своей дурацкой мести. На этот раз, во всяком случае.
– Надо же… – пробормотал Лауринь. – Неужто в тех краях еще верят в такие… знамения?
– А в наших что, не верят? – усмехнулась я. – Напомнить, как ваши гвардейцы в Лес не отважились носа сунуть? Или, быть может, сейчас шептунов никто не слушает, высмеивают их, а? Люди везде одинаковые, Лауринь.
Даже если они искренне и не верят в своих богов, в нечисть всякую, они всегда рады будут прикрыть этим собственную трусость. Вам, кстати, что, совсем не страшно?
– Страшно, – неохотно ответил Лауринь. – Только…
– Да, я помню, – вздохнула я. Приверженец Забытого руководствуется только своим долгом и честью, о страхе там речи не идет. – Ну, вот видите, нас уже как минимум двое.
