Впрочем, тот факт, что наш с Раймо бурный роман остался в глубоком прошлом, сомнению не подлежал. – Да что мы все о делах да о делах… Поведайте лучше мне, какая муха вас укусила?
– О чем вы? – вполне натурально удивился Лауринь.
– Не притворяйтесь, вы прекрасно поняли. – Я привстала, оказавшись лицом к лицу с лейтенантом. – Объясните мне причины вашего странного выбора, Лауринь. Я бы еще могла понять вашу странную тягу к взрослой женщине, будь это кто-то из придворных дам, они, по крайней мере, красивы. Но почему я?
– Они… да, красивые, – протянул Лауринь, отводя взгляд.
Отмалчиваться, впрочем, не стал, и на том спасибо. – Красивые, только… ненастоящие. Мне иногда кажется, Фло, что если с них снять драгоценности, распустить волосы, смыть краску с лиц…
Я невольно фыркнула.
– Да, с большинством из них такие фокусы лучше не проделывать, есть риск серьезно напугаться!
– Я даже не о том… – мотнул головой Лауринь. – Так смотришь… и кажется, что под этой пудрой, под всякими там… не знаю даже, как это все называется, и нет ничего.
Ну знаете, бывают такие деревянные куклы, самые дешевые… – Он искоса взглянул на меня. – Вот иногда и мерещится, что у этих дам такая же гладкая деревяшка вместо лица, что захотят, то и нарисуют на ней…
– Ну и фантазии у вас, Лауринь, – дернула я плечом, представив на мгновение придворную даму с гладким деревянным шаром вместо головы. Хм, сдается мне, не так уж Лауринь и далек от истины…
– Ну да, фантазии, – кивнул Лауринь. – Но они ведь правда как куклы! Говорят то, во что сами не верят… или не понимают просто.
Врут на каждом шагу, притворяются… Иногда мне кажется, что в этом городе вы – единственная настоящая женщина.
– Вот даже как, – не нашлась я, что сказать. – Почему же?
– Вы не прикидываетесь кем-то другим, – серьезно сказал Лауринь. – То есть вы можете играть разные роли, но это для работы, все равно вы остаетесь собой. И другим с вами тоже не надо притворяться…
– Это все равно не объясняет вашего в высшей степени странного поступка, – заметила я.
– Разве? – удивился Лауринь. – Значит, я просто не умею объяснить того, что чувствую… простите…
Я промолчала. В сущности, мне было понятно, к чему клонил Лауринь.
– Если бы вы внимательней смотрели по сторонам, вы увидели бы еще немало таких людей, – заметила я.
– Я знаю, – огорошил меня Лауринь. – Его величество такой же. И Ивас. Таким был отец. И ваш дедушка, кажется, тоже такой, хотя я почти совсем его не знаю.
