– Моя подруга отзывалась о вас весьма… весьма положительно!
– Вероятно, вы хотите побеседовать со мной? – поинтересовалась я, без приглашения проходя в комнату и усаживаясь в кресло у низкого столика.
– О да! – решительно произнесла арнайя Лиссель. Внезапно она поднялась со своего места, бесшумно, чего трудно было ожидать от дамы ее комплекции, прошла к двери и резко ее распахнула. – Надо же, никого! В этом доме все обожают подслушивать, – пожаловалась она, возвращаясь и садясь напротив меня. – Слуги, конечно, особенно.
Но и дети тоже, а я бы не хотела, чтобы они услышали то, о чем мы с вами будем говорить…
Она с некоторым сомнением покосилась на меня, видимо, моя внешность никак не вязалась в ее представлении с моей миссией."
"– Давайте к делу, – сказала я, оставив чопорный тон учительницы. – Я здесь для того, чтобы выяснить, происходит ли в этом доме что-то странное, и если да, то почему оно происходит. Теперь я хотела бы услышать внятный рассказ о том, что именно вас беспокоит. Ваша подруга, к сожалению, полной информацией не располагает и поделиться ею со мной не могла.
Итак, я вас слушаю!
Я расположилась в кресле поудобнее и уставилась на арнайю Лиссель.
– Ах… – произнесла она удрученно и вдруг спохватилась: – Ах да, как прикажете вас величать? Рамея не сообщила вашего имени…
– Флосси Никс, – отрекомендовалась я.
– Очень приятно, госпожа Никс, – вежливо произнесла арнайя. – Так о чем это мы? Ах да… Видите ли… Я просто не знаю, с чего начать! Это все так странно…
– Начните сначала, – посоветовала я.
– Скажем, с того момента, как умерла ваша дочь.
– О… – Пухлое личико арнайи сморщилось, но ей удалось не заплакать. – Да, конечно…
Ничего нового Эвина мне не поведала, все это я уже слышала от Ее величества: меньше чем через полгода после похорон ее зять подхватился и был таков, уехал ночью, почти без вещей и без денег, оставил лишь записку. В записке значилось, что детей своих он видеть не может, а потому рассчитывает, что бабушка, Эвина то есть, о них позаботится лучше, чем кто бы то ни было.
Больше от него не было никаких вестей, даже здоровьем отпрысков он ни разу не поинтересовался.
Если бы этот молодой человек сбежал, прихватив драгоценности жены, это можно было бы понять, но Эвина (это имя удивительно ей шло, и мысленно я стала называть ее именно так) особенно упирала на то, что зять уехал, взяв с собой лишь смену одежды и немного денег на дорогу. Это-то ее и пугало.
– Вы знаете, это совершенно не в его духе, – говорила она расстроенно.
