И я смотрел и думал, что этот мальчик мог бы быть моим сыном… если бы что-то сложилось иначе.
– Но вы не спасли Лагарсту, – сказала я. – Он лишился всего.
– Я спас ему жизнь, – отрезал Арнелий. – Большего сделать было нельзя. Многие, правда, шептались, что лучше бы плаха, чем такое существование, но я знал – Ференц очень любит жизнь. Да и потом, у него оставалось одно имение, а еще у него была Мажея и двое детей. Мальчишек он любил, это все знали. Они уехали всей семьей, и с тех пор я не видел ни Мажеи, ни Ференца…
Я прикинула в уме: насколько я знала, Лейде было лет четырнадцать.
Вряд ли таинственный любовник Мажеи навещал ее в имении мужа, стало быть, она уезжала из столицы уже беременной. Любопытно все же, кто был этот неизвестный? Впрочем, не так это и важно.
– А три года назад Лагарсту обвинили в занятии запретными искусствами, так? – произнесла я.
– Да, – ответил Арнелий. – На этот раз доказательств было предостаточно, Ференц увлекся смертоведскими штучками… Делом занималась комиссия от Коллегии.
Вы, кажется, были в длительном отъезде.
– Я все равно не имею права заниматься подобными делами в одиночку, – вздохнула я.
Интересно, зачем Лагарсте потребовалось общаться с мертвыми? Может, он хотел что-то выяснить? Узнать, например, кто его подставил с той злополучной девицей… Отчего-то у меня складывалось стойкое впечатление, что Ференц Лагарста был невиновен. Я, видите ли, имела удовольствие с ним общаться лично. Конечно, времени прошло немало, люди меняются с возрастом, но он не был похож на человека, способного вскружить голову юной вертихвостке, да еще дочке приятеля, а потом испугаться последствий и бросить ее, даже не подумав, что девица-то распустит язык.
Я бы скорее поверила, если бы сказали, будто Лагарста сам прикончил ту девицу и спрятал тело. Доказательств у меня, конечно, не было, но я привыкла доверять своей интуиции.
И, кстати, почему Ференц так долго ждал? Не было возможности достать нужные книги и артефакты? Вполне вероятно… Самому ему было запрещено покидать имение, но к тому времени уже достаточно подрос старший сын, его можно было отправить в город за всем необходимым.
Не удивлюсь, если окажется, что запретными штучками отец с сыном занимались вместе, и не удивлюсь, если вдохновителем был как раз Люций, недаром же он погиб сразу. Хотя, с другой стороны, побочный сынок Ференца тоже погиб, а уж его вряд ли можно пристегнуть к делу о смертоведстве.
