Идиоты! Запорю!
Приказание было бессмысленным. Пешему догнать экипаж невозможно, особенно в опустевшем вечернем городе. Но не мог же князь, камергер и сенатор, признать свое поражение!
– Юлия Антоновна дома? – поинтересовался у камердинера.
– Дома-с, – подтвердил Петька. – Занимаются.
– Чем? – раздраженно спросил Дашкин.
– Рисованием. Учитель к ее сиятельству пришел-с. Просили-с не беспокоить.
– Какой учитель?
Утром Юлия что-то говорила про рисование, но князю было не до нее – с утренней почтой принесли злосчастную записку.
– Не знаю! Молодой такой.
Дав пинка нерадивому Петьке, Дашкин толкнул плечом дверь в комнату княгини.
– Вы уже вернулись? – с улыбкой вышла навстречу Юлия Антоновна. – Позвольте представить моего учителя рисования: Тучин Александр Владимирович.
Развалившийся в кресле молодой человек нехотя поднялся и поклонился, насмешливо глядя на Дашкина.
– Очень приятно, – с отвращением промямлил князь.
На мольберте красовался девственно-чистый холст, краски были сухи, никаких карандашей и альбомов!
– Мы только что приступили, ваше сиятельство, – с улыбкой мартовского кота ответил красноречивому взгляду художник.
– Ставили руку! Учились правильно держать кисть. Вот так!
Юноша подошел к княгине сзади. Вложив кисточку в ее пальцы, обхватил за запястье и принялся водить рукою Юлии Антоновны, рисуя в воздухе воображаемую линию.
– Господин Тучин говорит, что, если держать кисть неправильно, нужный штрих не получится! – пояснила мужу Дашкина.
Тела супруги и учителя соприкасались, оба весело улыбались.
– Довольно! – вскричал князь. Зрелище было невыносимое. – Урок окончен. Тучин! Пройдемте-ка в мой кабинет.
– Но мон шер… – попробовала возразить Юлия.
– Увы, Арсений Кириллович! – Тучин достал из кармана брегет и зацокал языком. – Полвосьмого! Совсем забыл. У меня срочные дела.
– Вы… Вы не получите за урок ни копейки!
– О! Я учу Юлию Антоновну бесплатно. Из любви, так сказать…
Тучин нарочно сделал паузу. И расшатанные нервы князю изменили:
– Что-о-о?!
– Из любви к искусству и дружеских чувств к Юлии Антоновне! – закончил фразу Тучин.
– Забываетесь, любезный! – переведя дух, с ненавистью процедил князь. – Дружба с людьми вашего круга нам невозможна!
Арсений Кириллович, хоть и радел в душе за равенство сословий, панибратство меж ними отвергал. Да и крестьян мечтал освободить больше на бумаге, ни одному из своих вольную так и не дал.
Юлия Антоновна попробовала объяснить:
– Александр Владимирович – потомственный дворянин.
