А ему еще всю домашнюю почту приносят. А вокруг-то Монблан из бумаг! Так письма и теряются!
– Ничего у меня не теряется! – обиделся старик.
– Я тебя, голубушка, очень прошу. Устрой-ка на столе генеральную уборку. Все бумажки перетряхни, – попросила Ирина Лукинична. – Не хочу больше от покойников весточки получать.
– Не пора ли обедать? – в гостиную вошел Тучин. – Не знаю, как вы, а я ужасно устал и проголодался. Целый день писал портрет ее сиятельства!
– И как результат? – вопрос Полины вроде бы относился к кузену, но глаза ее обратились к Юлии.
Та быстрым движением ресниц заверила подругу, что все прошло великолепно.
– Конечно, художник не вправе себя оценивать, но в данном случае отброшу скромность. Получается гениально! – Тучин с упоением стал описывать свой замысел, дополняя слова энергичной жестикуляцией. – Италия. Княгиня на вершине холма. Внизу залитая солнцем долина. Вдалеке на берегу моря – рыбацкая деревушка. Рядом с Юлией Антоновной – только облака. Стоит протянуть руку, и дотронешься.
Надеюсь, ваше сиятельство, завтра продолжим?
– Я подумаю! – озорно сверкнула глазами Юлия.
– Так вы позировать приходили? – удивился Лаевский-старший. – А племянник, кажется, про уроки говорил. Или я опять все перепутал?
– Нет, что вы, дядюшка! – успокоил родственника Тучин. – Княгиня собиралась брать уроки, да только я не сдержался. Как увидел ее…
Княгиня бросила тревожный взгляд на Тучина, Александр лукаво улыбнулся:
– … так сразу и решил написать портрет.
Не увековечить такую красоту – великий грех! Никогда еще не работал столь быстро. Княгиня, обещайте, что придете завтра! Пейзаж за спиной я возьму с эскизов, но ваше лицо… Его хочу писать только с натуры.
– Приду! – улыбнулась Дашкина. – Но поклянитесь, что исполните мою просьбу!
– Клянусь! Любую!
– Я хочу, чтобы на портрете вы и себя изобразили!
– На вашем портрете? – почесал щеку Тучин. – Но это… это невозможно, сударыня! Рад бы исполнить любую просьбу вашего сиятельства, но жанр портрета этого категорически не позволяет.
– Тучин пожал плечами.
– Ты, кажется, деревню упоминал? – обернулась Полина к кузену.
– Ну да! В глубине картины…
– Вот и нарисуй себя на деревенской площади с мольбертом…
– Нет, нет! – возразила Дашкина. – Такую мелкую фигурку не разглядит никто.
– Юлия Антоновна! Клянусь, что напишу и подарю вам автопортрет! – пообещал Тучин.
– На такую замену я не согласна! – Юлия мило улыбнулась.
