Доктор наклонился, потрепал по шкирке.
– Квартиру будет охранять! – сказал Данила.
– Хорошая собачка! – согласился доктор и взял песика на руки. – Только какая же это Моська? Вон пипка торчит!
– Мальчишки Моськой звали, а я не посмотрел! – смутился Данила.
– Будет Мозесом! Англичане так Моисея называют.
– Мозес, Мозес! – позвал Угаров. Кобелек навострил уши, немного подумал и радостно гавкнул.
– Прошу к столу! – пригласил Угарова в дом Тоннер.
Новоиспеченный Моисей увязался за приятелями, а Данила на минутку задержался.
Небритый мужик с фингалом подавал ему отчаянные знаки. Пришлось подойти.
– Ты, что ли, новый докторов слуга? – осведомился Макар.
– Я. Звать Данилой.
– А меня Макаром, – сторож потряс протянутую руку и с надеждой заглянул в глаза. – Знакомство обмыть полагается!
Данила под настроение был не прочь пропустить стаканчик-другой. Но, во-первых, не днем – как потом работать? А во-вторых, в приятной компании, а не с грязным, дурно пахнущим Макаром.
– Извини, друг! Непьющие мы с Катериной!
Сторож чуть не заплакал.
Что за нелегкая принесла этих людей в Петербург? Сами не пьют и другим малину портят. Скорей бы их Аксинья вытурила! Макар задумчиво проводил Данилу взглядом. Крепкий мужик, основательный! Да и баба ему под стать! Макар видел ее, когда коврики выбивала: рыжая, на морду страшная, сама кого хошь испужает! Нет, таких на мякине не проведешь!
Глава шестая
– Полиночка! Как же я соскучилась по дочурке! Дай обниму и поцелую!"
"Налединская недовольно подставила щеку.
Софья Лукинична откинула вуаль, схватила дочь за голову и притянула к губам. От сладкого смрада (Лаевская ежедневно выливала на себя полфлакона духов) Полину чуть не вывернуло.
– Доченька! Посмотри, какую я прелесть купила! – В гостиную внесли коробку. – Правда, чудное платьице?
Достав из коробки синее бархатное платье, она радостно приложила обновку к пузу.
– Очень мило! – не обернувшись, процедила Полина.
– Добрый день, Софья Лукинична! – в гостиную впорхнула Юлия Дашкина.
– Княгиня! Как я рада! Не ожидала вас увидеть! – не выпуская из рук платья, Лаевская шумно расчмокалась с гостьей. – Как вам обновка? Прямо из Парижа!
Княгиня прекрасно владела светским лицемерием, но в ту секунду была столь счастлива и расслаблена, что лишь бесхитростно удивилась:
– В Париже такого давно не носят! Рукава в моде до запястья, лиф теперь носят длиннее, а талию снова поясом перехватывают.
– Поясом? – переспросила Лаевская.
