– Подслушали небось исповедь? Не отпирайтесь! Знаю я вас, ищеек! И матушка, царствие ей небесное, тоже хороша! Зачем только я написал ей!
– Вы ей писали? – удивился Тоннер.
– Ну да! По приезде. Хотел встретиться. Надеялся убедить продать имение и отдать мне деньги. Сами видите, чем приходится заниматься.
– Да уж! Вы сядьте, граф, сядьте! – Тоннер опасался, что разоблаченный Бобиков выкинет какой-либо фортель – сиганет в окно, например.
– Вы арестуете меня? – спросил граф.
– Не исключаю… – уклончиво ответил доктор.
– Ах, вот как! – усмехнулся Бобиков, по-своему истолковав многозначительность Ильи Андреевича. – Значит, договоримся! Сколько?
Граф в два прыжка очутился у письменного стола, Данила и глазом не успел моргнуть.
– Денег, правда, нет! Но есть камушки! В этом ящичке! – Бобиков дернул за ручку. – Черт, на замок закрыт! Сейчас, сейчас! Ключик у меня на шее.
– Мне деньги не нужны! – чуть не закричал Тоннер."
"– Чего же вы хотите? – спросил Бобиков, снимая с шеи цепочку с ключиком.
– Откровенности!
Граф с уважением посмотрел на Тоннера:
– Ну что ж! Информация – тоже капитал! Кому, как не мне, это знать! Романистам продадите? Или сами пописываете?
– Сядьте, – попросил Тоннер и строго сказал Даниле: – Приглядывай за господином графом.
Бобиков-Леондуполос смерил Данилу взглядом. Эх, зря Семена отослал! Повертев в руках ключик, маэстро повесил его на шею и не спеша возвратился на софу.
– Вас, наверное, побег интересует? – спросил он Тоннера и сам же ответил: – Увы, все весьма банально.
Кучер с фельдъегерем получили по тысяче…
– От кого?
Бобиков наморщил лоб:
– Простите! Не могу! Впрочем… Ей уже все равно! Княгиня Трубникова. Моя единственная любовь! Собирались пожениться, но матушку смущала… Черт! Как это по-русски? Rйputation…
– Репутация!
– Ну да! Подзабыл родной язык за границей. Трубникова была вдова, за ней тянулся шлейф интрижек. Мать заставила меня жениться на этой кукле…
– Как вам удалось сбежать за границу?
– Проще простого! Причем с большими удобствами! В дормезе Трубниковой.
Крепостной ее сиятельства Михей Ивашкин к вашим услугам!
– Трубникова, Трубникова… – припоминал Тоннер. – За границей, кажется, и умерла… Лет семь назад?
– Восемь, – уточнил Леондуполос.
– Какая-то темная история… То ли секретарь, то ли слуга чем-то ее ударил…
Илья Андреевич в ужасе уставился на Бобикова.
