Ладно, в молодости, с кем не бывает, но ведь взрослые люди!
– Я только проверить, убедиться…
– Да ведь каждый, кого Пушков опросил, сразу болтать начнет: «Ухтомцев не застрелился, Баумгартен не вешался!» День-другой – и до государя дойдет!
– Виноват!
– Виноват он… Так карьеры и лопаются, Карл Федорович! А я, признаться, на свою столько сил и средств положил, что никому, слышите, никому не позволю!.. Самолично загрызу! Понятно?
– Так точно!
– Следствие прекратить!
– Слушаюсь!
– От купца отстать! Как его? Лютиков?
– Но он же дом против правил…
– Против каких правил, Карл Федорович? Мы с вами устанавливаем правила! Вопросы?
– Никак нет!
– Кругом!
Глава двадцать первая
Моська с достоинством принял награду – большую сахарную косточку со щедро оставленной мякотью.
Грызть сразу не стал, оттащил к себе в миску и вернулся в столовую. Сев подле Тоннера, склонил голову набок, выставив вперед ухо: вдруг еще похвалят?
Катерина, подав подкопченные сосиски с тушеной капустой, возмущалась Аксиньей:
– Заранее все обдумала! Потому и плясать потащила.
Я-то, дура, еще удивилась: с чего мне такая честь?
– Все-таки не понимаю! За что? Почему? Расплачивался всегда вовремя. – Тоннер был очень удручен воровством бывшей кухарки. – Никогда не мелочился! В счета не заглядывал…
– От нищеты! Ребятишек пятеро, а муж пьяница! – попытался оправдать несчастную женщину Данила.
– Ах, от нищеты?! – возмутилась Катерина. – А почему тогда я не ворую?
– У тебя муж хороший!
– Не оттого они воруют, что нищие, а оттого нищие, что воруют! Господь наказывает!
Тоннер вздохнул.
Слова Катеринины – да Богу в уши! Богаче всех на Руси не купцы, не помещики, а господа чиновники! И вовсе не умом, не трудами праведными их богатства нажиты, а исключительно воровством казенных средств.
Моська тоже горестно вздохнул. Илья Андреевич наклонился, ласково потрепал пса. Тот радостно заурчал и стукнул пару раз об пол хвостом-бубликом.
– Ну, а ты как съездил? – Илья Андреевич повернулся к Даниле.
– Марта Андреевна, как вы просили, очередь к Марфуше выстояла, а как зашла, сразу по-французски к ней обратилась. «Мол, купец Кубышкин вам в наследство тыщу рублей оставил. Надобно через час в их дом явиться и получить».
– А Марфуша что?
– Сразу объявила, что больше не принимает, и через полчаса укатила на извозчике.
– К Кубышкину?
– К нему самому! Я у его лавки с одиннадцати утра дожидался.
