– Видишь? – Великий князь махнул рукой в сторону сада по ту сторону Мойки, в глубине которого за молодыми деревцами проступали очертания нового творения Росси. – Подарок покойного брата! К свадьбе! Хе-хе! Удивлен? Да, да! Представь себе, я женат! Уж такова планида царей! Мы не свободны в поступках!
– Вы не счастливы в браке, ваше высочество? – со свойственной ему дерзостью спросил Тучин.
Великий князь гневно приподнял бровь, но, увидев лукавый огонек в глазах собеседника, махнул рукой и рассмеялся:
– Я давно простил Шарлотте[61], что именно она выбрана мне в жены!
– Ваше императорское высочество очень великодушны!
– Очень! С друзьями! Великодушен и щедр! Мы, я надеюсь, подружимся?
– Я был бы счастлив обрести в лице вашего высочества друга и покровителя!
– Вот и отлично! Я ведь неслучайно указал тебе на дворец.
Снаружи он великолепен, но внутри стены голые! А я хочу, чтоб как в Зимнем, картины везде висели! Дерзай!
– Почту за честь! – поклонился Тучин.
Великий князь знаком приказал, чтобы ему подвели лошадь.
– Тогда жду в гости! Сделаем рекогносцировку на месте! – Кирилл Павлович подмигнул Тучину. – А сейчас – извини, дела. Надо этим охламонам взбучку устроить. Видел, как носок тянут?
Лицо Великого князя посуровело. Он коротко кивнул, давая понять, что разговор окончен.
Тучин внезапно вспомнил о вчерашнем письме шантажистки. А что, если попросить денег у Великого князя?
– Ваше сиятельство! Еще минутку вашего драгоценного времени! У меня с собой альбом с эскизами.
Не соблаговолите ли взглянуть? Хотелось бы прийти к вам с готовой картиной!
– Ладно, давай погляжу! – удивился Кирилл Павлович.
Эскиз давно задуманного полотна «Аполлона с Кипарисом и Гиацинтом» произвел на августейшего аста именно то впечатление, на которое Тучин рассчитывал.
– Аполлон-то каков! – надменные глаза великого князя заискрились. – С кого писал?
– С моего друга! Он, кстати, тоже художник!
– Вот как? Приходи вместе с ним! Какое тело!
– Он… Он, к сожалению…
Великий князь улыбнулся:
– Ты приводи, там разберемся! А вот мальчишки (Кирилл Павлович ткнул толстым пальцем в Кипариса и Гиацинта) какие-то недоделанные…
– Это всего лишь эскиз…
– Кипарису пипочку напряги! Ведь Аполлон его обнимает! Хе-хе! А Гиацинт почему одетый?
– Он же совсем дитя!
– Ну и что? – снова подмигнул Кирилл Павлович.
Тучина передернуло – влечения к детям он не испытывал и не одобрял.
