В Петербурге выставлялся?
– Увы!
Попытка в Академии художеств закончилась неудачей. Тамошние профессора весьма язвительно отозвались о тучинских работах. Что неудивительно – зачем хвалить талантливого конкурента? Проще объявить профаном и неучем.
– Приходи ко мне. Я тебе заказ дам. Через месяц самым модным художником будешь! Фи, Лаевский! Как коршун…
Ревность Лаевского раздражала и самого Тучина, но сейчас появлению кузена он обрадовался. Рано облысевший и обрюзгший, с карикатурными рыжими усами и надменным взглядом, Великий князь вызывал у художника отвращение.
– Эх, Володя! Давно бы полковником был! – Генерал покровительственно потрепал Лаевского по щеке. – Ладно, Тучин, жду!
– Ваше императорское высочество! Спасибо за оказанную честь. Но в настоящее время я работаю над большой картиной, «Страшный суд», и пока заказы не беру.
– Хм… – опешил Великий князь. – Ну, как угодно. Прощай.
И, холодно кивнув кузенам, удалился.
– Предлагал звать его лапушкой! – коротко передал содержание разговора Тучин.
– Вот скотина! – Лаевский в сердцах топнул ногой.
К ним тут же подошел хозяин дома, барон Антон Баумгартен:
– Вольдемар! Ты чем-то недоволен?
– Нет, нет! Все было прекрасно. Как всегда!
– Как всегда, – понуро согласился тот. – Только Якова больше нет…
– Друг мой! Не изводи себя!
– Вольдемар! Я не знаю, как жить дальше. Эти дни были ужасными – отпевание, похороны… Но я был чем-то занят. А теперь впереди пустота! Одна пустота!
– Приезжай завтра вечером к нам. Посидим, поужинаем, поболтаем.
– Спасибо! С удовольствием!
Глава третья
С юных лет Денис Угаров прекрасно знал генеалогию Романовых, но никогда судьба не сталкивала его ни с одним членом монаршей семьи. Увидеть же державного владыку было пределом его мечтаний!
В Казанский собор набилось множество людей. Казалось, яблоку негде упасть, но, когда прибыл император, толпа расступилась, образовав широкий коридор.
Высокий, широкоплечий Николай Павлович прошел в двух шагах от Дениса. Император выглядел моложе, чем на портретах, но столь же величественно.
Высокий лоб, живые, чуть печальные глаза, подкрученные усы… Вроде обычный человек, но такая мощь и благость в нем! Мрачный храм словно светом озарился!
Пропустив монарха, толпа сомкнулась теснее прежнего. Как ни вставал Угаров на цыпочки, как ни пытался еще разок поглядеть на императора, видел лишь шляпку и пышную прическу Аполлинарии Налединской, замужней сестры Владимира Лаевского.
Нельзя сказать, что сие зрелище было неприятным.