Конечно, мещанскую, не волнуйтесь, крестьянская абсолютно исключена, делать вашего сына или дочь крепостными никто не собирается! Эти люди за некоторую ежемесячную плату будут воспитывать вашего ребеночка, а вы сможете опекать, иногда даже навещать…
– Нет! Нет! Все не то… – Полина выпустила доктора и заломила руки. – Господи! Что мне делать? На мне уже платья не стягиваются!
– Ну, это самое простое. Обновите гардероб, купите платье пошире! Месяц или полтора вы еще можете обдумать решение…
– Месяц? – с надеждой взглянула на него Аполлинария.
– Да!
– А насчет платьев… Я уже прошлась по лавкам. Сегодня. Кое-что присмотрела…
Внезапно она улыбнулась. Не виновато-печально, как мечущаяся между супружеским долгом и материнским инстинктом женщина, а радостно и светло, будто все ее проблемы мигом разрешились! Тоннер улыбнулся было в ответ ободряюще, но понял, что улыбка предназначена не ему! Илья Андреевич обернулся. В распахнутую швейцаром дверь входил Матвей Никифорович Кислицын, с которым Тоннер имел честь познакомиться накануне.
– Какой на вас кардиган! – вместо приветствия воскликнула Полина.
– Добрый вечер, Полина Андреевна! Здравствуйте, господин доктор, – раскланялся Матвей Никифорович. – Да-с! Кардиган! Купил вот!
Кислицын небрежно скинул обновку на руки швейцару.
– И фрак новый! – всплеснула руками Полина.
– Да! – крутясь, хвастался Кислицын. – Наконец-то жалованье выплатили. Сразу за три месяца. Вот и решился на обновки. Не все ж старье донашивать!
– Вам так идет лиловый!
– Вы думаете? – кокетливо спросил Кислицын.
– А я, признаться, сомневался, не слишком ли экстравагантно…
Сомнений у доктора не осталось – перед ним счастливый соперник Угарова и отец будущего ребенка Полины. Счастливая парочка, увидев друг друга, совершенно позабыла обо всем на свете. С доктором даже не попрощались, даже не кивнули напоследок. Взяв Матвея Никифоровича за локоток, Полина повела его на второй этаж.
– Мне столько надо вам рассказать! Такой ужасный день! У тетушки какие-то камни, на Марфушу напал нищий, повесился барон Баумгартен…
– Баумгартен повесился? Бог мой!
– Ваша шуба, господин доктор! – отвлек Тоннера Филипп Остапович.
– Спасибо, – печально сказал доктор и, вспомнив о Дашкине, приказал: – Поймай-ка мне извозчика!
– Что его ловить? Вон дожидается, пока кислицынское старье выгрузят! – Швейцар кивнул на окно, за которым действительно стоял извозчик.
