Любовниками, надо признать, они были не лучшими, излишняя робость приводила к поспешности, наслаждение получалось коротким. Но ласкали «медвежата» так нежно!..
– Поцелуй меня!
Тоннер чмокнул пухлую ручку, что еще больше раззадорило Лаевскую.
– Не так…
– Софья Лукинична…
– Зови меня Амалией! Это мое имя в потустороннем мире! Обними меня!
– У меня свеча в руке!
Софья Лукинична, мощно дунув на свечку, устранила препятствие.
– Возьми меня!
Она притянула к себе нерешительного доктора и впилась ему в губы. Переведя дух после страстного поцелуя, Тоннер прошептал:
– Может быть, в постель?
Лаевская горячо согласилась:
– Да! Неси! – и попыталась подпрыгнуть.
На такую галантность Тонер способен не был.
– Я боюсь вас уронить…
– Тогда, – простонала Лаевская, – возьми меня здесь!
– Нет, Амалия, нет! – в тон ей ответил доктор. – Я хочу возлечь с тобой на ложе!"
"Придуманное самой имя произвело на Софью Лукиничну магическое действие. Она выпустила Илью Андреевича, повернулась и на ощупь (лишь тоненький лучик света пробивался из-за прикрытой двери) двинулась к спальне.
– Следуй за мной, Адам!
– Адам? – переспросил Тоннер.
– Так зовут в потустороннем мире тебя!
– А-а! – Тоннер тихонечко поднял с пола саквояж. Следующий вопрос он непременно хотел задать в темноте, чтобы глаза его не выдали. – Амалия! Я очень волнуюсь! Не найдется ли у тебя что-нибудь выпить?
Софья Лукинична обрадовалась. Хорошая идея! Отличная! Она не ошиблась! Они с Тоннером родственные души! Сама Софья Лукинична пристрастилась к спиртному давно.
Вино и водка развеивали сумрачное настроение, помогали от бессонницы. Но пила она тайком и одна, домашние ее пристрастие осуждали и строго следили, чтобы Софье Лукиничне никто из слуг спиртное из кладовой не приносил. Несчастной приходилось добывать его самой. Ах, какое это было унижение – самолично заходить в лавку, а потом, пряча, заносить бутылку в дом…
– Конечно! Водочки?
Тоннер поперхнулся от неожиданности. С водкой задуманная смесь может получиться чересчур радикальной.
– Предпочел бы шампанское…
– Для тебя, Адам, у меня есть все!
Софья Лукинична снова бросилась доктору на шею. Пришлось обнять ее одной рукой.
– Пошли, Амалия!
– Ты торопишься, Адамчик?
– Сгораю от нетерпения! – солгал Илья Андреевич. На самом деле он беспокоился о настоящих больных. Как там Ирина Лукинична? И князя навестить давно пора. Обещал ведь!
Они вошли в спальню. Софья Лукинична достала из письменного стола запечатанную бутылку и липкий стакан.
