Кажется расслабленным, но взгляд серьезный и сосредоточенный.
Промаргиваюсь. Игнат уже переоделся в простую домашнюю одежду. Спортивные штаны и рубашку известной спортивной фирмы. Часы снял. Волосы влажные. Успел принять душ.
Вот, кажется, такой же, каким был утром, но что-то не дает покоя. Выбивается из привычного образа.
Хмурюсь и еще раз осматриваю мужчину. Пробегаюсь по лицу, шее, одежде. Всё то же самое. Что же тогда зацепило?
Краем глаза фиксирую легкое сжатие руки в кулак и понимаю — вот оно! Костяшки пальцев сбитые, покрасневшие.
Значит…
— Ты его избил. — не спрашиваю, утверждаю. Голос немного сипит со сна, и я прокашливаюсь."
"Ловлю реакцию Игната на свои слова, но кроме чуть сузившихся глаз, — ничего. Полное спокойствие.
Нет, я не осуждаю его действий, просто констатирую факт. Никогда не относила себя к пацифистам. Скорее, я за равноправие и равновесие. В том смысле, что каждому прилетит «ответка». И что бы не сделал этому уроду начбез, я рада. Потому что тот получил по заслугам. А много или мало, это вопрос второстепенный.
Но, если вспомнить вчерашнего Майского, «мало» там быть не может.
— Да. — вот и весь ответ. Что ж, другого я и не жду.
— Спасибо, — киваю и чуть растягиваю губы, обозначая улыбку. Я ему, и правда, очень благодарна. За помощь, за заступничество, за желание защитить.
Не знаю почему, Майский всегда относился ко мне хорошо. Предупредительно. Даже чуточку заинтересованно. Хотя вчера всё было ровно, никакого лишнего интереса. Если не брать поцелуй перед сном.
Но это могло произойти просто на автомате.
Игнат, не торопясь, встает из кресла, подходит и придерживает за предплечье, помогая подняться с дивана.
Замечаю на часах начало девятого. Ого, проспала почти половину дня.
— Пошли на кухню. Посмотрим твои руки и ужинать будем. — моё запястье он так и не отпускает, хотя попытку отстраниться я предпринимаю. Держит крепко, но максимально осторожно, чтобы не причинить боли или вреда.
От его близости мурашки бегут по коже. Он нереально крупный по сравнению со мной.
Теряюсь от такого близкого присутствия и чувствую себя немного скованно.
Действия Майского нетипичны. Я совершенно перестаю понимать его поведение.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он так, будто это ему важно.
Вопрос удивляет, хотя и не должен. Пытаюсь расслабить плечи и дышать ровнее, пока иду с хозяином дома за руку.
«Как школьники», — приходит странная мысль, вызывая мимолетную улыбку.
— Лучше, чем выгляжу. Почти не болит.
