— На путевки у вас деньги нашлись, а на шлепки нет? Ничего Василь вам не даст! Нет у нас денег на шлепки и майки!
Лиля как будто ее не слышала.
— Папа, дай денег, — канючила она все громче и громче. — Дай денег, денег дай…
Рада приложила усилие, чтобы взять себя в руки. Ровным голосом она обратилась к мужу:
— Ты не обязан потакать ее прихотям. А ты, девочка, — теперь ее слова адресовались Лиле, — бери пример с Зоси. Она ничего не просит. Что ей купят, тому и рада.
— Так ведь она ему не родная, — пожала плечами Лиля, посмотрев на Зосю так, будто та неодушевленный предмет и ей вообще ничего не надо.
Зося покраснела до корней волос. — А я у своего родного отца прошу. Мам, сколько он нам алиментов задолжал? На шлепки мне хватит?
— Хватит, доча, хватит, — кивнула Оксана. — И на майку с верблюдом хватит, и на кожаное пальто, и на туфельки из крокодиловой кожи. Так что ты, Василь, не злись, а плати за родную кровинку.
Оксана говорила громко, обращаясь не столько к Василю, сколько к сидящим за соседними столами.
Поскольку на корабле в основном плыли русскоязычные туристы, были и те, что знали Василя и Оксану лично, то их разговор привлек заинтересованное внимание окружающих. Не только я, Алина и Степа наблюдали за происходящим — с соседних столов люди с интересом ожидали развязки семейного шоу.
Лицо Василия покрылось густым румянцем. Скандалить он не хотел. Возможно, он бы и дал денег, но мешала Рада.
И он мялся, упорно отводя глаза в сторону.
— Ты дашь на шлепки? Или дочке придется ходить босой? — наседала на него Оксана.
Он все же потянулся к карману с портмоне, но его рука была тут же перехвачена.
— Фиг вам, а не туфельки из крокодила. — Рада одной рукой схватила руку Василия, другую вытянула вперед со сложенными в известной комбинации пальцами. — Не понимаю, как Василий с вами столько лет прожил. По идее он на втором году должен был к праотцам отправиться.
Дай им то, дай им это. В конец мужика заездили. Или я не права?
Василий дергался между молотом и наковальней.
— А? Да, конечно, — лишь бы что-то ответить, выдавил он из себя."
"— Это я-то тебя заездила?! — не теряя спокойствия, ухмыльнулась Оксана и опять, обращаясь к публике, сделала громкое заявление: — Он только и делал, что налево бегал. Все хозяйство было на мне. Так что это еще тот золотник.
