Она не вникала в то, что мелькало на экране, и, скорей всего, включила телевизор для отвода глаз, не успев укрыться от нас в спальной.
— Где Лиля? — спросила Алина.
— В школе. Где ей еще быть? — ответила Оксана, приподнимаясь с дивана. Она намеревалась сбежать, но Алина подвинула стул к дивану, что могло означать одно — предстоит серьезный разговор.
Оксана без слов поняла наши намерения.
— Вы о чем-то хотели поговорить? — спросила она с тоской в голосе.
— А ты нет? — Я присела на диван в ее ногах.
— Оксана, ты нервничаешь, и мы знаем почему. Мы сегодня были у Михаила Ивановича.
— Были? И все знаете. Он мне не верит. Все против меня. Все…
— Оксана, как ты объяснишь квитанцию с названием твоей гостиницы, которая валялась рядом с трупом?
— Никак. Я ее не бросала.
— Хорошо. У кого могли оказаться испорченные бланки с твоими записями?
— У кого угодно. Посмотрите, — она взглядом указала на дверь в холл. На письменном столе, за которым она обычно оформляла на постой приезжих, лежал блокнот из сшитых бланков квитанций.
— Клиенты могли на память прихватить. Василь мог. Он не только два телевизора и видик стянул — Лилину школьную линейку упер! Что ему стоило, проходя мимо стола, положить квитанции в карман?
— На квитанции список продуктов, написанный твоей рукой.
— Я не знаю, откуда взялась на корабле эта квитанция. Зачем мне список продуктов на корабле?"
"— Хорошо, не нервничай. Давай вернемся в тот злополучный вечер, когда убили Василя. Только, пожалуйста, ничего от нас не утаивай.
— Рассказывать особенно нечего. В одиннадцать вечера я вышла из каюты, хотела подышать свежим воздухом… и нос к носу в коридоре столкнулась с Радой. Зацепились. Она мне сказала, что отец Василя умер, оставив своему сыну огромное состояние. Только ему! О Лиле даже не вспомнил! — Оксана выплеснула наружу обиду и замолчала.
— И что ты сделала? — подтолкнула ее к откровенности я.
— Ничего. Сначала хотела пойти поговорить с Василем, но где бы я его искала? Потом решила не связываться с этим подонком.
Когда я на него рассчитывала? Только на себя! Я немного успокоилась — проживем и без дедушкиных миллионов — постояла на палубе и пошла к себе. Попыталась уснуть, но мысленно то и дело возвращалась к разговору с Радой. Так в постели и провалялась до вашего прихода.
— И не выходила?
— Нет! Хотите, на иконе поклянусь?
— Не надо, мы и так тебе верим. Но ты должна понять, что тебя крупно подставили.
