А всю дорогу до Перми, трясясь в вагоне почтово-пассажирского поезда вместе с Кошкиным, жалел, что вернется только через двое суток и не скоро еще ее увидит. Записку увидит, а не Лизу. А впрочем, увидеть Лизу он тоже был не прочь: за ней глаз да глаз нужен. Алекс и свадьбу торопил, оттого, что беспокоился, как бы его взбалмошная невеста в очередной раз не передумала.
* * *
Губернская Пермь встретила линией горизонта из заводских труб, что пускали дым в голубое весеннее небо. А еще глубокими сугробами. Их здесь вовсе никто не чистил: снежные стены высотою в две сажени, а то и больше, высились по обе стороны улиц.
Снегу лежало столько, что во двор проезжали не в ворота – а над воротами, ибо засыпаны они были доверху…
В целом же Пермь – город обширный, чистенький, с редко расставленными домами, по большей части деревянными, и прямыми, в идеальном порядке расположенными улицами. Пустоватыми, по мнению Алекса. Церквей имелось всего три, зато был даже приличного вида театр. Театр, к слову, располагался как раз напротив женской гимназии, куда Кошкин с Алексом и держали путь.
Начальница – средних лет интеллигентная дама – попросила обождать в приемной, покуда в списках, а потом и в классах искали гимназистку Денисову. Тогда-то Кошкин совершенно некстати вдруг поинтересовался:
– Как поживает Елизавета Львовна? Здорова ли?
И то была не дежурная вежливость. Алекс насторожился, ибо прежде Кошкин никогда Лизой не интересовался.
– Вполне здорова, – ответил он.
Кошкин же, невзначай поднявшись со стула, прошелся по приемной в задумчивости, остановился в дверях и, со вниманием глядя на Алекса, спросил снова:
– Как по-вашему, Алекс, могла ли Елизавета Львовна быть знакома с Машей Титовой?
Спросил вкрадчиво, так, что на миг Алекс почувствовал себя его подозреваемым.
– Мне о том ничего не известно, – ответил он тем не менее.
Кошкин кивнул, будто такого ответа и ждал. Продолжил:
– Да, я понимаю, что они совершенно разных кругов и едва ли виделись… но все же мне случайно стало известно, что, оказывается, чуть более трех лет назад Лев Кулагин, как городской голова, выделил нуждающимся заводским школам денежные пожертвования.
Собрал комиссию, которая посещала школы, дабы установить, какие из них достойны. Так вот, документально зафиксировано, что Елизавета Львовна, входила в состав той комиссии.
Кошкин снова ждал ответа. А Алекс мучительно соображал.
Он не был уверен полностью, но, должно быть, Лиза и впрямь была знакома с Машей. Она узнала ее имя.
