Папенька, конечно, в восторге от предложения Лизы не будет – но согласится, она не сомневалась. Как ни крути, Риттеры теперь и правда им почти родня. А нищенствовать своей родне Лев Александрович ни за то не позволит.
– Если только по-родственному, Лизонька, – степенно отозвалась Софья Аркадьевна. – Я женщина скромная, но гордая, и никогда подобных жестов не поощряю… Но вы мне, право, как дочка!
И снова от этой игры в дочки-матери Лизу передернуло. Больших сил ей стоило не скривить лицо. И все же она произнесла вполне спокойно:
– Милая Софи, пусть вы и гораздо моложе моей настоящей матери, я бы все отдала, чтобы вы были ею.
Нас вчера прервали… когда я задала вам вопрос о моей матери, – Лиза въедливо нашла глаза будущей родственницы и с мольбою попросила: – скажите, так вы знали ее?
Софи колебалась с полминуты. Но потом все-таки признала очевидное:
– По правде сказать, ваша матушка, Анна Даниловна, не многим меня старше. Лет пять, может быть. Или года два. Словом, я с малолетства ее знала: мы росли вместе.
И я, и ваша матушка, и Лев Александрович.
Ненадолго лицо Софи озарило свечение, идущее как будто изнутри: она тепло улыбнулась своим мыслям. Потом решительно встала и отошла к окну. Лизе казалось, той не хотелось, чтобы ее чувства были угаданы – но мгновением позже поняла, что Софи просто смотрит на парк.
– Да-да, подтвердила ее догадки Софи, – в том самом парке, где вы так любите читать ваши книжки, и где мой сын просил вашей руки… ах, не тушуйтесь, Лизонька, я все видела в окно! Так вот, в этом парке мы втроем пропадали, бывало, все наше детство и отрочество.
После… Лиза, должно быть, я напрасно вам это говорю, но меня и правда сватали за вашего отца. Это было, да. Впрочем, я росла барышнею благовоспитанной и скромной, и никаких непозволительных чувств ко Льву Александровичу не питала. По большей части, это было желание моего покойного отца, и только. Однако судьба распорядилась иначе.
Софья Аркадьевна обернулась к Лизе. Лицо ее по-прежнему было озарено улыбкой, а глаза блестели от светлых слез.
– Однажды в нашем Богом забытом городе расквартировался офицерский полк. И тогда-то, на балу в Городском собрании, я впервые увидела будущего супруга – Николая Дмитриевича Риттера. Я влюбилась в него без памяти, Лизонька, с того дня, как увидела! Хоть Никки много меня старше – на целых пятнадцать лет – ах, каким красавцем он был. Вы вообразить себе не сможете! Уж Алекс мой дорогой на что хорош собою, но Никки решительно не идет ни в какое сравнение.
