На Лизином среднем пальце колечко сидело, как влитое.
* * *
Когда доложили, что Риттеры, мать и сын, приехали и ожидают в гостиной, Лиза все еще была у себя.
Раз пять она то снимала кольцо, то надевала, не зная, как поступить. В конце концов, прикрепила к поясу шатлен и положила кольцо в миниатюрный кошелек. Потом, встав к зеркалу, убедилась, что ее наряд не кричит слишком громко о том, что она якобы рада Алекса видеть. И тут же себя отругала, что так строга к будущему мужу, и надо было выбрать на вечер наряд менее скромный… Но переодеваться было уж поздно, и Лиза, громко сказав своему отражению: «К черту все! Пусть будет, что будет!», наконец, спустилась к гостям.
До обеда Алекс говорить с отцом не стал. Видимо, оставил на потом, и никогда еще застолье не тянулось для Лизы так долго. Стрелки больших напольных часов будто вовсе остановились!"
"Папенька слишком много шутил, да все больше с Софьей Аркадьевной – а та вполне дружелюбно ему отвечала. За столом, считай, они только и говорили.
Изредка емкие комментарии вставлял Алекс, выдавая, что настроен сегодня вполне благодушно. Одна Лиза – что ни слово, все невпопад! Она уж думала сдаться, сослаться на нездоровье да сбежать – когда ужин вдруг кончился.
Отец сыто откинулся на спинку стула, погладил себя по животу и с упреком молвил:
– Ну что ж ты, Лизавета, не зовешь гостей к чаю?! Давай-давай, хозяюшка!
Хозяюшкой папенька Лизу прежде не звал ни разу.
Но пришлось Лизе вымученно улыбнуться и пригласить всех в гостиную.
А когда отлучалась распорядиться о чае, краем уха услыхала, как Алекс негромко просит батюшку о личном разговоре…
Глаза у отца возбужденно блеснули: он сей же миг догадался, о чем тот хочет поговорить. И все же – хитрец – обиженно произнес:
– А как же чай? К нам пирожные нынче утром прямиком из кондитерской доставили. Свежайшие, милый Алекс! Нежнейшие! Это все Лизонька, хозяюшка моя, расстаралась!
И после папенька еще добрые полчаса делал вид, что не понимает, зачем Алекс так настырно просит о разговоре… Но три пирожных спустя все-таки сделал ему одолжение и пригласил в кабинет.
А Лиза осталась один на один с матушкой Алекса.
В гостиной сразу стало невообразимо тихо, хотя Софья Аркадьевна неловкости не чувствовала и продолжала ворковать да жеманничать.
– Ах, о чем же, интересно, секретничают мужчины? Вы не знаете, Лизонька?
Та отрицательно качнула головой.
