Причем застрелили девицу из револьвера, а не чего-то более крупного. По пулевому отверстию в черепе медик заключил, что калибр пули около полудюйма7. Да и мать убитой девушку опознала – по личным вещам и редкому цвету волос. Ежели в Перми разведают, что дело с такими вводными у нас спустили на тормозах… боюсь, кто-то должен будет понести наказание, Павел Петрович.
Последнее звучало совсем уж не по уставу, и вообще-то было лишним. Однако сработало: Образцов разволновался не на шутку, даже перешел на панибратское «ты».
– Угрожаешь, Степан Егорыч, да?
Кошкин молча и холодно глядел на него сверху вниз.
– Хорошо, – прожигая его взглядом, отозвался Образцов. – Положим, дам я добро – и что после? Неужто не понимаешь, что, ежели ее и убили – сроду мы убивца не найдем! Спустя три года! Тут по горячим-то следам душегуба найти не можем, а ты еще архивные дела ворошишь!
Последнее опровергнуть было сложнее всего… Да, Кошкин слышал и в городе, и на службе о таинственном душителе молоденьких девиц – однако лично ему видеть жертв не приходилось.
Да и в целом те происшествия больше походили на байки: жертв, говорят, давненько уже не находили. Наверное поэтому Кошкин и вовсе не думал о душителе.
Но относительно Марии Титовой был настроен со всей решимостью.
Вышел он из кабинета Образцова с резолюцией: делу дали ход, а Кошкину было велено пройти в кассу за командировочными.
Глава 8. Лиза
Лиза давно уже ничего не ждала так сильно, как предстоящего ужина с Риттерами. Разумеется, ждала она только разговора с Алексом о походе на Шарташ – но никак не того, что после ужина (или до, или даже во время) он станет просить ее руки у отца.
Нет, это Лизу как раз не волновало. По крайней мере, так она твердила самой себе.
Отцу она о помолвке ничего и не сказала.
Даже когда за завтраком батюшка определенно почувствовал что-то и поинтересовался – Лиза сослалась на головную боль, но умолчала о договоренности с Алексом.
Может, надеялась, что он передумает? Надеялась – или боялась? Лиза сама не знала…
Она бы с удовольствием решила, что и вовсе поняла его как-то не так – да только кольцо, подаренное Алексом, не позволяло трактовать его слова иным образом.
Кольцо она носить так и не решилась. Держала в тумбе письменного стола и до смерти боялась, что Марфа станет прибираться, заглянет да увидит. Однако и вчера, перед сном, и нынче, едва проснулась, Лиза все-таки не удержалась и его примерила. Изящное, аккуратное, с небольшим кроваво-красным рубином.
