Алексу трудно было представить, как выглядит озеро летом, но сейчас оно представляло собой ледяную равнину, чуть подернутую с берегов желтым известняком.
– Откуда ж такое название «шарташ5»? – спросил он.
Виктор пожал плечами:
– Право, я не лингвист… Знаю только, что «таш» с тюркских языков переводится, как «камень». А «шар», – Виктор вдруг рассмеялся, – может быть, именно шар и означает. Озеро, что Большое, что Малое, округлой формы, и дно у него, говорят, как чаша.
А кое-где, милый Алекс, здесь и валуны можно найти идеальной сферической формы. И я уж молчу про огненные шары, которые кержаки якобы видят в темные безлунные ночи восточнее озера.
– Что? – напрягся Алекс.
А Виктор снова рассмеялся, уже совершенно становясь собой.
– Об огненных шарах вам, впрочем, Елизавета Львовна расскажет, ежели будет у нее такое желание. Вы разве не знали, что родственники Елизаветы Львовны по материнской линии из кержаков и вышли?
– Не знал…"
"– Вот теперь знаете.
Виктор дружески хлопнул его по плечу и, трамбуя снегоступами снег, ушел вперед по одному ему видимой тропе.
Разговор снова коснулся Лизы, и почему-то именно теперь Алекса кольнуло чувство вины. Он ведь так и не сказал Кошкину о той оговорке Лизы – что она узнала гребень в форме жар-птицы. И что сказала, будто он похож на украшение ее матери. Алекс промолчал, потому как решил, что Лиза обозналась: нынче они ищут останки девицы Марии Титовой, пропавшей три года назад.
Девица эта никак не может быть госпожой Кулагиной. Наверное…
– Виктор, вы знали мать Лизы? – спросил он неожиданно для себя.
Виктор шел впереди, и лица его было не разглядеть – но он, не раздумывая, качнул головой:
– Никогда ее не видел. Родственники у нее остались в Екатеринбурге – сестра, кажется. Елизавете Львовне три года, что ли, было, когда матушка уехала поправлять здоровье куда-то в Европу.
С тех пор и не появлялась больше. Обычное дело, милый Алекс. Бедняга Кулагин и жениться-то второй раз не мог, потому как и не вдовец вроде.
Вопрос о том, действительно ли мать Лизы жива, так и повис в воздухе… Позади них, внимательно слушая разговор, шагал Кошкин, представить полиции. При нем бросаться разного рода подозрениями да обвинениями даже Алифанов бы не решился.
А вот Алексу было теперь о чем подумать.
