– Идите домой, Лиза, – ответил ей Алекс, невольно отводя глаза. – Батюшка ваш человек на редкость добросердечный. Раз столько лет терпит вас и все еще не отправил в монастырь. За плохого человека он вас не выдаст, не переживайте.
– Ах так? – Лиза сурово поджала губы. Отвела взгляд и нервно забарабанила пальцами по истерзанному отвороту рукава, явно обдумывая очередную безумную выходку. Выдала, наконец: – Что ж – к лучшему. Без вас обойдусь!
– Не сомневаюсь, – отозвался Алекс, но Лиза уже не слышала – гордо удалялась к воротам отцовского особняка.
Глава 4. Кошкин
Павлин-павлин… что ж за павлин такой? Кошкин чертыхнулся, сам себя поправляя: не павлин – а жар-птица. Потому что «…знать не знаю, какой-такой павлин – жар-птица энто, как в сказке про Ивана-дурака. И хохолок у ней, и хвост красный, огненный…»
Уж сутки прошли, а Кошкин все ломал голову, откуда он помнил павлина. Тьфу ты! Жар-птицу! И фраза эта про огненный хвост засела у него в голове именно такой, будто прочел он ее – слово в слово.
Только где прочел? Он сказок-то с малолетства не читал. Какие уж там сказки, ежели он последние полтора года вообще ничего не читал, кроме показаний свидетельских да уголовных…
Кошкин откинулся на спинку стула и потер переносицу: распустил он себя. Так и свихнуться недолго. И сам себе поклялся, что завтра же пойдет и запишется в библиотеку.
Хорошо б еще там, в библиотеке, была доска шахматная: когда-то давно, почти что в прошлой жизни, граф Шувалов, которого Кошкин тогда считал наставником, говорил, что он не дурно играет в шахматы…
Но потом Кошкин уныло поглядел на рабочий стол, заваленный свидетельскими показаниями; на допотопный, чуть живой «Ремингтон»1 – и понял, что никакой библиотеки завтра не будет. В конце месяца приезжает начальство из губернской Перми, и Образцов, помощник полицмейстера и непосредственный руководитель Кошкина, требовал, чтобы все рукописные показания за последние два года непременно были отпечатаны на «Ремингтоне».
Предписание некое из столицы пришло, так что умри, но сделай.
Тупая работа, нудная, никому не нужная. Но Кошкин давно уже понял, что Образцову важней, как оформлено дело, чем то, как оно расследуется и расследуется ли вообще.
