Пролепетал лишь:
– Простите…
– Нечего прощать, Степан Егорович, – она вымученно улыбалась, – вы ничего мне не должны. Напрасно я пришла.
Ирина, наскоро избавляясь от слез, отступила: настаивать она не собиралась, конечно.
– Позволите вас проводить? Время нынче неспокойное…
– Не надо! – прервала она его резко. – Идите домой ради Бога, не нужно ничего!
Ирина не чета многим: она сильна и решительна. Кошкин знал это, оттого не посмел навязываться. Чего теперь-то уж? Ирина была врачом, как-никак, повидала в жизни еще поболе Кошкина.
Она не бедная, запуганная сиротка, чтобы глупостей натворить. Кошкин постоял еще, рассеянно глядя ей вслед, и лишь когда фигурка Ирины скрылась из виду окончательно, тряхнул головой да нетвердо направился к крыльцу.
И не знал, что вечер еще лишь начинался."
"Повернув ключ в замочной скважине, Кошкин сообразил, что дверь заперта лишь на один оборот. Не на два. Сердце его пропустило удар, а потом пустилось вскачь. Видя в мыслях лишь глаза Светланы, уже почти что слыша ласковый голос да шорох ее юбок, Кошкин распахнул дверь, ворвался в служебную квартиру, широким шагом преодолел коридор почти наполовину.
Здесь было темно, но позади, у дверей, и правда стоял кто-то:
– Светлана! – боясь верить себе, позвал Кошкин.
Тотчас обернулся было – да не успел.
Быстрым движением сзади, через голову, ему на шею накинули удавку.
Кошкин еще видел перед собою печальные глаза Светланы, когда плотный ремешок молниеносно и туго затянулся на его шее, напрочь выкидывая из головы все мысли, кроме одной – жить.
Кошкин скреб пальцами по собственной шее, в кровь царапая ее, пытаясь подцепить ремешок – без толку. Будто оглушенный, он не слышал и не понимал толком ничего – но видел, все еще видел ее глаза и ее красивое строгое лицо. Светлана взирала на него печально и спокойно. Помочь ему она не могла. Или не хотела.
Скорее всего – не хотела… ибо других причин ей бездействовать, оставаясь в Петербурге, несмотря на их уговор да фальшивые ее слезы, он не видел!
Кошкин обозлился.
Рассвирепел мгновенно и страшно – бешено зарычал и в последнем отчаянном рывке повернул голову максимально вправо. Едва-едва, но это позволило глотнуть воздуха. Дальше, на автомате, Кошкин завел руку за спину и придержал голову своего душителя – а затылком в тот же миг нанес сильный удар ему в лицо. Что-то хрустнуло – очевидно, попал в нос, и удавка заметно ослабилась. Злой как черт, не теряя времени, Кошкин развернулся к нему полностью да лбом ударил в лицо вторично.
