А впрочем, я и сам думал, что на этом все. Однако когда ты заявила мне тогда, что желаешь выйти замуж по любви и бросила наедине с Милли… я вдруг осознал, что не чувствую к ней ничего. Ни, упаси Бог, любви, ни даже ненависти. Все мои мысли были о тебе только. О тебе. Я люблю тебя, Лиза. И все равно женюсь. Через месяц, через год – все едино.
После, уже вернувшись в дом, они с Лизой еще много времени провели вдвоем, перемежая поцелуи и глупые разговоры ни о чем, какие обыкновенно ведут влюбленные.
Тем более что Кошкин задерживался.
Условились, что он, проследив, не едет ли кто за Лизой, другой дорогой доберется сюда же, на дачу, вместе с горничной Марфой. И все же Кошкин задерживался – заплутал, что ли, не сразу найдя место? Добрался он уже по темноте, в десятом часу вечера.
Лиза же, при виде Кошкина, отчаянно краснела и прятала глаза. Сама тоже пряталась за плечом Алекса – правда, ровно до того момента, пока сыщик не заговорил.
– Сосед ваш докучливый уж очень… – хмуро объяснился Кошкин, – вопросами донимал.
Кто, мол, здесь остановился – никак родня Льва Александровича? Боюсь, он вас видел и узнал.
Лиза растерялась, а Алекс обеспокоенно выглянул в окно, что смотрело на подъездную дорогу.
Дача Кулагиных была крайней на этом ответвлении улицы – самый большой и крепкий дом. Через дорогу же располагались домишки помельче. Там-то Алекс и обнаружил, что некто до сих пор стоит на дороге, скудно очерченный светом из окон, и в полном одиночестве…
– Он назвался? – спросил Алекс.
– Назвался Карповым Андреем Васильевичем. Доктором. Якобы, Елизавета Львовна, матушку вашу он врачевал когда-то.
И оба они с Кошкиным отметили, как тотчас изменилось лицо Лизы.
Глава 15. Кошкин
Несмотря на поздний час на Шарташской даче никто не спал. Разложив на столе записки Анны Кулагиной, Кошкин долго изучал их, рассматривал и так, и эдак. Однако надежды, что почерк неизвестного Andre хоть немного похож на почерк письма, которое пришло Прасковье Денисовой якобы из пермской гимназии, – не оправдались.
Их писали разные люди.
И, по правде сказать, на этом интерес Кошкина к запискам был исчерпан. Может, они и помогут Елизавете Львовне разобраться с прошлым ее семьи – но к раскрытию преступлений душителя приблизят вряд ли."
"Хотя m-lle Кулагина так не считала.
– Этого доктора, нашего соседа, зовут Андрей! Так же, как отправителя писем! – горячилась она. – Что, если это он и есть?!
– Маловероятно, – скупо отозвался Кошкин.
