Перевернувшись на живот, а затем встав на четвереньки, она подмигивает мне через плечо.
— Сделай все, что в твоих силах, — поет она, виляя задницей.
Я огрызаюсь.
Хватая ее за бедра, я одним мощным толчком вхожу в нее, погружаясь по самые яйца. Ее страстные крики отдаются эхом, когда она кончает. Я продолжаю входить в нее сзади, потеряв для себя весь мир и все остальное, кроме моей женщины.
Моя.
Моя ладонь скользит вверх по ее спине, скользя вдоль ее нежного позвоночника.
Только моя.
Ее киска так крепко сжимает мой член, что каждый рывок посылает ударную волну сквозь меня.
Каждое из моих нервных окончаний кажется обнаженным, сырым и горящим. Мои легкие сжимаются. По всему телу разливается жар.
Мой воздух. Моя любовь. Мой мир.
Она дрожит под моей ладонью, когда ее оргазм достигает ее. С гортанным рычанием, нарастающим в моей груди, я увеличиваю темп, полностью теряя чувство реальности. Врезаясь в ее тесную киску снова и снова, я позволяю реву вырваться наружу, когда я взрываюсь в ее жидком ядре.
Моя Захара.
Все еще содрогаясь от силы своего освобождения, я неохотно вытаскиваю член, а затем наклоняюсь, чтобы быстро поцеловать ее правую ягодицу.
— Малышка? Ты в порядке? — Я провожу губами по другой полушарии и тоже целую ее. А затем игриво покусываю эту восхитительную задницу, прежде чем уложить Захару на диван. — Я был слишком груб?
— Никогда. — Наблюдая за мной из-под полуприкрытых век, пока я поднимаюсь и убираю свой член, она вздыхает. — Я просто не смогу ходить некоторое время, — говорит она, и довольная улыбка озаряет ее лицо.
Развалившись голышом на изысканном предмете мебели, который я выбрал для ее магазина, мой ангел — не что иное, как чистое искушение. Я никогда не насытюсь ею. Никогда не утолю свою жажду. Я могу быть свободным человеком, готовым прожить свою жизнь, но я все еще пленник, скованный нерушимыми цепями. Пленник этой великолепной женщины, которая пленила мое сердце. Которая укротила мою душу. И нет более сладкого чувства.
На всю оставшуюся жизнь я ее добровольный раб.
Засунув руку в одну из еще не распакованных коробок, я достаю кусок красного шелка, доставленного из Китая всего за день, и накрываю Захару мягким материалом. Не могу же я позволить своей королеве простудиться, правда? Как только она оказывается в коконе роскошной маслянистой ткани, я беру ее на руки.
— У тебя есть номер твоего чокнутого зятя? — спрашиваю я, неся ее через комнату.
— Да.
