Его взгляд остается прикованным к моему, пока он расстегивает штаны и спускает молнию вниз, освобождая свой твердый как сталь член. Мое дыхание учащается и становится прерывистым, когда он кладет ладони на мои голые бедра, медленно раздвигая их.
— Извини за платье, детка, — хрипло говорит он. В одно мгновение по всей комнате разносится громкий треск.
Большой кусок красного шелка летит на пол, приземляясь у ног Массимо. Он переводит свой голодный взгляд на мою грудь, на мгновение задерживаясь на ней, а затем продолжает свой путь вниз.
Передняя часть юбки, хлипкий лоскуток, отходящий от лифа и едва прикрепленный к длинному шлейфу сзади, та часть, которая создавала иллюзию двух разрезов до бедер, была уничтожена. Оставляя мою голую киску на всеобщее обозрение.
— Это платье не предназначено для ношения с нижним бельем, — говорю я.
Эти дьявольские глаза светятся безудержным голодом, как будто мои слова выпустили голодного хищника. Его ноздри раздуваются, а губы дрожат в глубоком, гортанном рыке, когда он протягивает руку и прижимает большой палец к моей киске.
Я вздрагиваю. Пусть это всего лишь одно прикосновение, но оно словно запускает целый шквал фейерверков. Нуждаясь в чем-то, что могло бы меня удержать, я хватаюсь за лацканы его пиджака и сжимаю ткань, притягивая его ближе к себе. Кончики его пальцев касаются моих нежных складок, а другая рука пробирается к шее, чтобы ласкать напряженные сухожилия моего горла."
"— Захара, — хрипло говорит он, проникая пальцами в мою киску. Сначала один, потом добавляет еще один.
Сначала один, потом другой.
Моя влага пропитывает его руку, когда он вводит и выводит ее. Медленно, но твердыми, размеренными движениями. Каждый толчок растягивает мои стенки, доводя меня до грани беспамятства. Запрокинув голову назад, я вытягиваю шею, сильнее прижимаясь к его ладони и упиваясь тем, как крепко он меня держит.
— Захара… Захара… Захара… — Он глубоко проникает пальцами в меня, лаская мое самое чувствительное место.
Я вздрагиваю, когда волна за волной дрожь сотрясает мое тело.
Вместо того, чтобы утихнуть, интенсивность, кажется, растет, когда он надавливает сильнее на свое прикосновение. Я сгораю, охваченный лихорадкой, когда электричество шипит в моих венах. Я чувствую все… и везде, полностью теряя контроль.
— Да? — Мне удаётся сформировать слово. Оно звучит скорее как стон.
— Ты готова принять меня всего, детка?
Я наклоняю подбородок и слегка покусываю его ухо.
— Я всегда была готова, Массимо.
