Его зубы покусывают мою нижнюю губу, пока он скользит ладонью по моему подбородку, чтобы схватить мою шею. Боже правый! Вот уж не ожидала, что ожерелье из рук придется мне по вкусу. Когда он слегка сжимает мое горло, я чувствую восхитительное давление на весь клитор. Мое сердцебиение подскакивает. Проклятье! Еще. Я хочу еще. Я готова умолять, и из меня вырывается слабый стон, когда я упираюсь в его руку, но его пальцы уже поднимаются.
— Прости, детка. — Его хватка на моей шее тут же ослабевает. В следующее мгновение его поцелуй преображается.
Становится мягче. Нежнее. Его бархатный язык нежно ласкает мой. Это прекрасный поцелуй, и я все еще наслаждаюсь им, но тем не менее в моей груди разрывается маленькая ранка. Он не спешит со мной. Опять.
Когда его губы наконец отрываются от моих, и он отстраняется, я смотрю в его бурные глаза. В них столько страсти. Желание. Неутоленный голод. Этот мужчина может поглотить меня одним только взглядом. И я хочу этого! Но я также хочу ощутить всю его необработанную силу.
Хочу, чтобы он перестал подавлять свой похотливый огонь и позволил нам сгореть.
Но сейчас этого явно не произойдет. Его поглаживания моего подбородка уже вернулись к прежним едва заметным прикосновениям.
— Нам пора ехать, — вздыхаю я.
Глава 23
Две недели спустя
— Как бы ты сказала бы мужчине, что хочешь, чтобы он был с тобой… погрубее?
Айрис разворачивается, стопка чистых полотенец почти выскальзывает из ее рук. Она смотрит на меня с отвисшей челюстью.
— Эм… погрубее? То есть…?"
"— В том смысле, что я не проклятый фарфор, который сломается, если он сожмет меня слишком сильно, — поясняю я.
— Представь, что ты с страстным партнером. С сильным, доминирующим человеком. Он такой, какой есть, и он нравится тебе таким, какой он есть. Но он делает все возможное, чтобы подавить свою истинную природу, когда он с тобой. Все потому, что боится, что тебе будет больно, и поэтому пытается оградить тебя от этого. От самого себя.
— Как прекрасно.
— Это так.
Просто… — вздыхаю я. — Чёрт. Я знаю, это звучит глупо. Я даже не знаю, что говорю.
— Ты думаешь, он считает тебя слабой?
— Не совсем. Может быть, «недостаточно сильной». Если быть точнее. — Пояс, который я глажу, почти отрывает блузку от того, как сильно я его дергаю. — Я не гребаная фарфоровая чашка!
— Мы ведь говорим о Доне Спаде, не так ли?
— О ком же еще? — у меня вырывается грустный смешок. — Он абсолютно уверен, что о нас никто не знает.
— Хм.
