Так как я же могу даже подумать о том, чтобы вывести ее на прямую линию огня всех людей, которых она когда-либо знала? Как я могу подвергнуть ее их насмешкам и презрению?
Я могу справиться сама. Ее уверенно сказанные слова выдвигаются на передний план моего сознания.
Может ли она? Я знаю, что моя девочка сильная. Ее упорство приводит меня в гребаный трепет, но в то же время она такая хрупкая и мягкосердечная.
…она удивит тебя.
Пеппе, блядь. Его майонезное дерьмо снова заставило меня принять желаемое за действительное.
Это постоянное перетягивание каната между тем, чтобы делать то, что я знаю, правильно, и сдаться тому, что я хочу, сводит меня с ума. Нет никаких сомнений в том, что мне следует делать. Лучшее для Захары — это держаться подальше.
Но я не могу, черт возьми! Я не могу!
Черт! Я бью ладонью по рулю.
Просто объяви ее своей перед всеми, и что бы ни случилось, борись с этим адским огнем. Ты всегда был эгоистичным ублюдком. Что изменилось?
— Изменилось, — бормочу я. — Потому что впервые в жизни я забочусь о ком-то больше, чем о своей шкуре.
И что, черт возьми, с тобой? Ты без умолку твердил о том, как я собираюсь разрушить ее жизнь, а теперь кричишь, что забираешь ее себе.
Не твоя проблема.
— Не будь трусом. Скажи это. Мы оба знаем правду.
Ладно! Я тоже в нее влюблен. Вот. Счастлив?
Смех грохочет у меня в груди, а затем вырывается наружу.
— Ты такой молодец, приятель.
Женщина, проходящая мимо моего Ягуара со своей собакой, издает испуганный вздох.
Она замирает на месте и бросает на меня панический взгляд через открытое окно.
— Что? — рявкаю я. — Никогда не видели, чтобы кто-то спорил сам с собой?
Покачав головой, она медленно отходит от края тротуара, а затем торопливо идет по кварталу, почти волоча за собой свою бедную собачку.
Глава 22
Совершенное внутреннее спокойствие. Вот что ощущается, когда лежишь в постели, обнимая Захару всем телом. Несмотря на то, что мы практически переплелись, я крепче прижимаю ее к себе, желая почувствовать ее еще ближе.
Я не шутил, когда говорил, что хотел бы приковать ее к себе наручниками. Я хочу, чтобы она была со мной. Всегда. Даже сейчас это абсурдное желание разгорается с новой силой, и я сильнее прижимаю ее к себе. Она слегка извивается. Я тут же ослабляю хватку и зарываюсь носом в спутанные светло-каштановые волосы, вдыхая долго и глубоко.
Ее волосы на самом деле напоминают мне жидкий мед. Они переливаются разными оттенками на свету.
