А вот от генсолдат с иммунитетом… Наши дети должны были подчищать грибницы, освобождая города. Управа находилась — пушки высокого давления и ещё какая-то химическая хрень, которая выжигала грибницу подчистую. Прошел бы ни один год, а, может, десятилетие, но цивилизация смогла бы спуститься с гор. И это самое хреновое — при всей моей ненависти к Николасу я понимал, что этот сукин сын в чем-то прав. Он старается спасти цивилизацию, хоть и такими ублюдочными методами. Девчонки должны раздвинуть свои ножки, чтобы подарить человечеству шанс.
Вот только этих девчонок я совсем не понимал. Если честно, никогда не общался с женщинами довольно плотно, кроме постели. Сослуживиц я в расчет не брал — у них характер был четкий и безотказный, как автомат. Настоящие женщины всегда вводили меня в ступор. Никогда не знаешь, что творится в их головах. И Анну я сейчас тоже совсем не понимал. Почему бы просто не расслабиться и не получать удовольствие? Мой член выбивал из нее водопад, но она говорила, что ненавидит меня.
И взгляд ее говорил о том же. При этом влагой из своей киски она заливала постель, и я совсем не уверен, что стонала она наигранно. По крайней мере, в последний раз. Да и после стонов схватила своей киской мой член так крепко, что я был почти уверен, что она нехило так кончила. И при этом каждый раз меня отталкивала, не забывая напоминать, за сколько я купил ее. Не знаю… это все слишком сложно для меня.
И так понятно, что это выедает ей душу. Такие как она не скачут по членам в поисках бабла.
На этот чертов договор я согласился только потому, что иначе Анна бы мне не дала. Переполненная ненавистью, вряд ли пташка оценила всю ну хрень, что творилась во мне с шестнадцати лет. Договор был единственным способом к ней подобраться, и я вроде как согласился играть по ее правилам. А она думает, что играет по моим.
Я все усиленно думал, как мне перестать пользоваться ей под предлогом договора и спустить все на тормоза. Хотелось как-то нормально, по-человечески что-ли.
В лоб сказать я ей не мог — кто знает, что взбредёт в женскую голову, а рассказать про Аннариву просто не мог набраться смелости.
Мне просто хорошо было с ней рядом, и внутри нее хорошо. Очень хорошо. Нравилось, как она мельтешит на кухне с утра, щебечет о всякой хрени, нравилась какая рыжуля мягкая и вкусно пахнет. И как вкусно она готовит, тоже нравилось. От баланды Мигеля уже начинало воротить, он был снайпером, а не поваром. А сам я готовить не умел.
