— Мы просто… Мы просто шутили!
— Это было ради веселья!
— Мы не хотели ничего плохого!
— Вы оскорбляли мою невесту ради веселья, — задумчиво потер он подбородок. — А она слышала это. И я слышал. Что же теперь нам делать? Ведь я считал вас своими добрыми друзьями?
Даррел вдруг стал так похож на императора своими голосом и манерами, что я поняла — он истинный сын своего отца, несмотря на конфликты.
— Вы не просто испортили бал в честь моей невесты Изабель Ардер. Вы оскорбили ее, моего отца и мою мать, а также меня, хоть и уверяли некогда, что считаете другом.
А это значит, вы понесете наказание за ваши слова. И так произойдет с каждым, кто посмеет пойти против императорской семьи.
— Может быть, у вас есть, что сказать, Изабель? — обратилась ко мне императрица, и я вздрогнула от неожиданности. У меня?
— Может быть, вы можете простить этих молодых людей? — спросил император, окидывая меня тяжелым взглядом. Уж насколько было унизительно слушать все то, что про меня говорили эти высокородные, но стоило мне представить, как их отправляют в тюрьму или конвоируют на рудники, как становилось не по себе.
— Я могу простить их, ваше величество, — сказала я, и тьма внутри разочарованно взвыла. Я и сама не ожидала от себя этого. Но видела полные слез и отчаяния глаза стоящих позади гвардейцев перепуганных матерей, и не могла заявить, что хочу наказания."
"— Сделайте все, чтобы ее милость просила вас! На колени! — скомандовал командир гвардейцев. И высокородные действительно стали опускаться передо мной на колени — все, кто совсем недавно с таким удовольствием обсуждал меня.
Один за другим, пряча глаза в пол — не потому, что боялись поднять их на меня, а потому что боялись, что я или принц увидим в них ненависть. Да, это действительно была показательная порка. Я окончательно поняла это. Бал начинался с веселья, живой музыки и звонов бокалов, а закончился тем, что император в очередной раз продемонстрировал — те, кто пойдет против, понесет наказание. Он действительно был жестким правителем, хоть и сделал для Вечной империи больше, чем несколько поколений его предшественников вместе взятых.
Они стояли передо мной на коленях. Кто-то молчал, а кто-то просил о прощении, и их голоса путались у меня в голове.
— Ваше высочество, умоляю, простите их! — раздался женский голос, принадлежащий одной из матерей. И это было впервые, когда меня так назвали. Ваше высочество. Как будто я уже стала женой Даррела, частью императорской семьи.
