Не буду доказывать вам, что я не такая, какой вы представляете меня себе. Но, прошу вас, подумайте о брате и матери. Им неприятно слушать такие несправедливые слова. Если императорская семья не захочет видеть меня в качестве невесты его высочества, я тотчас покину дворец.
— Не смей мне указывать. Я сама знаю, что лучше для моей матери и моего брата, — прошипела Этель.
— Ваше высочество, еще слово, и я вынуждена буду отправить вас в свои покои, — не выдержала императрица.
Этель резко отвернулась к окну и затихла.
Даррел подошел к ней и стал что-то тихо говорить. Не успокаивать, а отчитывать.
Императрица вздохнула.
— Извини мою дочь. Этель действительно капризна. К тому же еще и вспыльчива. Но она хороший человек.
— Я знаю, — улыбнулась я, радуясь, что принцессе не удалось спровоцировать меня. И постаралась перевести тему: — Мы ждем его величество или придет кто-то еще из императорской семьи?
— Только его величество. Бал открывают император, императрица и их дети. Также присутствовать супруги детей и внуки.
— То есть, когда Даррел станет императором, нам с Этель больше не нужно будет этого делать? — оживился Винсент, до этого молчавший. И пояснил мне: — Терпеть не могу весь этот официоз. Скучно и занимает много времени.
— Боюсь, что так, — ответила императрица.
— Не радуйся сильно, — шутливо сказал Даррел, услышав наш разговор. — Отец будет править вечно. Трон ни по чем не отнять!
Словно назло в этот момент в зале появился император. Он услышал слова Даррела и так на него посмотрел, что тот тотчас замолчал и закусил губу.
Император явно не понял, почему его старший сын так сказал, и был зол. На его каменном лице появилась зловещая ухмылка, однако он ничего не сказал.
— Папа! — бросилась к нему Этель, забыв обо всех правилах приличия. Она повисла у отца на шее, как маленькая. — Папа, папа, я скучала! Ты не пришел ко мне вчера на чай, хоть и обещал!
Взгляд императора неожиданно потеплел. Он положил тяжелую ладонь на макушку дочери и потрепал.
— Был занят.
Дела государственной важности.
— Ты всегда занят! — надулась принцесса. — Эй, ты мне всю прическу испортил!
— Прости, я случайно, — покаялся император.
— Теперь все будут думать, что твоя дочь — неряха.
— Ну что ты, все хорошо."
"Я поймала себя на мысли, что их отношения очень теплые. К дочери, в отличие от сыновей, он относился с теплотой. Перед отцом Этель хотела выглядеть приличной девочкой, а потому в перепалки со мной или с матерью она больше не вступала.
