Одна из придворных дам — незаметная молоденькая девушка с длинными волосами неказистого русого оттенка — принесла мне горячий ежевичный чай с нотками мяты и горных трав, и я с удовольствием сделала глоток. И едва не поперхнулась, потому что девушка, мельком оглядевшись по сторонам, вдруг прошептала:
— Зря вы это сделали, ваша милость.
— Что? — удивилась я.
— Защитили Лею, — еще тише прошептала она. — Сейчас она под вашей защитой. Но потом… Госпожа Фэйра отыграется на ней, когда вас не будет рядом… Простите, ваша милость…
— Что ты такое говоришь? — нахмурилась я, но придворная дама попятилась к стеклянной двери, которая вела в основную комнату.
За дверью стояла, сложив руки на груди, Фэйра, и внимательно смотрела на нас. Ничего услышать она не могла — должно быть, просто наблюдала. И увидев, как я смотрю на нее, снова широко улыбнулась. Я ответила улыбкой, чтобы не подать виду, но сама крепко задумалась. Даже если я велю Фэйре не трогать Лею, она, должно быть, найдет способ выместить на ней злость.
Что же мне теперь сделать? Как защитить несчастную девчонку?
Из тяжелых мыслей меня вырвали слова о том, что родные, наконец-то прибыли во дворец! Мы поспешили в Лавандовый чайный зал, и когда его двери открылись, внутри я увидела их — бабушку, тетю и братьев! Они сидели на мягких нежно-пудровых диванчиках и выглядели испуганно-потрясенными. Озирались по сторонам и тихо переговаривались. А когда увидели меня, то встали с мест — бабушке подняться помогли братья. Она похудела и как-то сдала, постарела, будто бы после нашей последней встречи прошло не пол года, а лет пять или даже больше.
Ее волосы стали совсем седыми, а некогда круглое румяное лицо осунулось и было бледным.
Бабушка смотрела на меня и плакала. И в ее взгляде были любовь, сожаление и боль, которую она столько лет прятала от меня.
Глава 31"
"Слава светлым богам, придворные дамы оставили нас наедине. И я, забыв обо всех приличиях, правила которых вдалбливали в меня все последние дни в поместье, я со слезами на глазах кинулась к родным.
Крепко обняла бабушку и уткнулась ей в плечо. Я столько раз представляла нашу встречу, представляла то, как буду вести себя, что скажу, представляла, как вместе мы будем сидеть, пить чай и разговаривать обо всем на свете… Однако сейчас просто вцепилась в бабушку и плакала вместе с ней. А она обнимала меня и повторяла:
— Белль, моя бедная Белль… Мне так жаль, так жаль! Бедная девочка.
— Все хорошо, бабушка.
