Ты благодарна? — повернулась к рыжеволосой Фэйра, и та часто закивала. В ее ореховых глазах блестели слезы.
Старшая придворная дама занесла руку для нового удара, но я успела ее перехватить.
— Ваша милость…
— Не надо, — жестко сказала я. — Не трогайте ее. Она не виновата в том, что произошло между мной и принцессой.
— Но… Кто же понесет ответственность за случившееся, ваша милость? — Глаза Фэйры опасно блеснули, но широкая улыбка так и не сходила с лица. Она не пыталась вырвать руку, стояла передо мной смирно, но я чувствовала злость, что исходила от нее.
Более того, я вдруг уловила странное ощущение — мне нравилось, что она боится меня. Нет, не мне. Тьме внутри.
— Я. Это моя вина. Можете ударить меня, если хотите, — громко прозвучал мой голос.
— Ну что вы, ваша милость! Как вы можете так говорить! Как я могу ударить вас? — залепетала старшая придворная дама. — Прошу вас, простите за оплошность!
Я отпустила ее руку.
— Не трогайте провидицу. Она ни в чем не провинилась.
Вся ответственность лежит на мне, — повторила я. — Пусть наказывают меня.
Рыжеволосая шмыгнула носом. Я посмотрела на нее, и наши взгляды встретились. Я улыбнулась ей, а она спешно опустила глаза в пол, и я вдруг вспомнила, как еще совсем недавно боялась смотреть в глаза принца.
Больше Фэйра не трогала рыжеволосую — как по щелчку пальцев переключилась на другое. Но я все еще помнила, с каким удовольствием старшая придворная дама хлестала по лицу младшую.
И как опасно блеснули глаза Фэйры. Что-то подсказывало мне — она не простит того, что я остановила ее перед подчиненными. Но думать я об этом не хотела — все мои мысли были о скорой и такой долгожданной встречи с родными.
Меня снова заставили поменять наряд, дали наставления, которые я сразу же забыла и пообещали, что как только бабушка, тетя и братья прибудут во дворец, меня тотчас известят. Ожидание затягивалось — каждая минута казалась непростительно долгой.
Нервничая перед встречей и желая остаться наедине, я вышла на лоджию, которую в покоях обнаружила совсем не сразу, ибо по размеру они были как половина общежития, в котором я жила в академии. Того прекрасного вида, от которого я пришла в восторг, уже не было — налетели низкие снеговые тучи, и город внизу казался полупрозрачным, словно сотканным из зыби. Однако ощущение высоты не покидало меня. И ощущение восторга от этой высоты — тоже.
