Почему я так часто думаю о нем в последнее время?
Эштан подался вперед, чтобы, кажется, коснуться моих волос, которые, как обычно немного растрепались, однако Кайл опередил его и выставил вперед руку.
— В приличном обществе чужих невест не трогают. Свою заведи и лапай, сколько влезет.
Это прозвучало так, будто бы я — его личная невеста, и меня это и развеселило, и рассердило одновременно.
— Кто ты вообще такой? — лениво закинул ногу за ногу Эштан.
— Я — ее личный секретарь, — не смущаясь, заявил Кайл.
— А ты?
— Друг.
— Знаем мы таких друзей. Все мысли об одном.
— Хватит, Кайл. Пожалуйста, веди себя прилично! — повысила я голос. Перед Эштаном было стыдно.
— Заладила, как отец, — отмахнулся ангел. — Веди себя прилично, веди прилично. Неприлично с голым задом бегать, а все остальное — нормально.
Эштан завел прядь волос себе за ухо, все так же глядя на меня. Кажется, мой новоиспеченный личный секретарь для него перестал существовать.
— Как ты? — продолжал он. — Я волновался, узнав, что с тобой произошло.
Но смог приехать только сейчас. В Небесном дворце творится что-то невероятное. Тайная служба и гвардейцы раскрыли заговор против короны. Они нашли жрецов культа темного бога среди аристократов, приближенных ко двору. Из-за них ты и оказалась в опасности. — На его лице появились желваки. — И я безумно рад, Белль, что ты спаслась.
— Мы оба спаслись — я и Эштан, — напомнила я и прикрыла глаза, вспоминая обрывки той ужасной ночи.
— Твоя запечатанная сила начинает просыпаться, — мягко улыбнулся Эштан.
— Ты — настоящий дракон. Черный дракон. — В его голосе послышалась странная нежность."
"— Что будет с предателями? — спросила я. — Главарям — смертная казнь. Остальные отправятся на рудники пожизненно. У тех, кто владел магией, ее заберут. Не пощадили даже брата императора.
— Как интересно, — тотчас навострил уши Кайл, который обожал сплетни — и слушать, и сочинять. — А тебя почему не повязали?
Эштан прищурился, и мне вдруг показалось, что в комнате стало темнее.
Огонь в камине будто бы съежился, а лучи заходящего за окном солнца побагровели.
— А должны были?
— Конечно, — заявил Кайл, не подумав. — У тебя же на лбу написано: «Предатель».
Миг — и Эштан стоял напротив замершего Кайла, приставив к его горлу острый кинжал, который материализовался в воздухе буквально из ниоткуда. В его алом клинке сверкали отблески солнца. А в глазах клубилась тьма, к которой меня тянуло.
