– Вы имеете в виду секс? – задает вопрос Эверетт.
– Скорее всего. Но не изнасилование. Может, она соглашалась притвориться, будто у них своего рода отношения или даже семья. В дневнике есть соответствующие намеки.
– Все равно не понимаю, почему она не сбежала, раз Харпер выпускал ее из подвала, – говорит Бакстер. – И тем более если он разрешал ей выходить на улицу.
Гау обводит взглядом комнату.
– Довольно типичный случай для подобной ситуации. Похититель разлучает мать и ребенка на долгий период времени, чтобы ослабить связь между ними.
Вероятно, Харпер иногда отпускал девушку, но держал ребенка взаперти. То есть мальчик становился заложником, и мать не могла его бросить.
– Вот уж сомневаюсь, – продолжает настаивать на своем Бакстер. – Думаю, Вики запросто оставила бы там сына и смылась.
Гау слегка улыбается:
– Я просто рассматриваю варианты, констебль. Составление психологического портрета – это вам не нажать кнопочку и тут же получить ответ. Понять, что именно произошло, – как раз задача Управления уголовных расследований.
Открывается дверь, заходит один из констеблей в форме. Он несет поднос с кофе и баночку колы. Заметив меня, сообщает:
– Пришла ваша жена, сэр. Говорит, это срочно.
– Моя жена?
Алекс никогда не приходит в участок. Серьезно, никогда. Она ненавидит это место. По ее мнению, здесь стоит запах лжи. Лжи и туалета.
– Да, сэр, – немного смутившись, отвечает констебль. – Она в приемной.
* * *Алекс сидит на сером пластиковом стуле у стены. Мальчишка, стоя на соседнем сиденье, выглядывает в окно.
Она придерживает его рукой за спину, чтобы тот не упал. Я быстро иду в их сторону.
– Тебе нельзя сюда, – шепчу я.
– Прости, знаю, ты сильно занят…
– Дело не в этом. Вики здесь, в участке. Неловко получится, если она увидит малыша.
Мальчик начинает стучать по стеклу, и Алекс берет его за руки.
– Так в чем дело, Алекс? Почему ты не позвонила?
– Я дочитала ту книгу. «Комната», про запертую девушку.
– Точно, – вспоминаю я. – Но мне правда пора идти; может, расскажешь вечером?
– Там в конце такой момент, когда она выходит на свободу.
Ее сын вынужден приспосабливаться к миру, которого раньше не знал.
– И что?"
"– Он учится делать то, чего никогда не делал прежде, потому что всю жизнь провел в одной комнате. В комнате без лестницы.
Я смотрю на парнишку: он опять стучит по стеклу и заливается смехом. Я пытаюсь вспомнить, пытаюсь представить…
– Он умеет, – говорит Алекс, как бы прочитав мои мысли. – Я видела несколько раз.
