* * *Через час я подъезжаю к дому и сижу в машине, глядя на окна наверху. Они открыты, занавески покачиваются на ветру. Солнце катится к горизонту, и его лучи выхватывают дом напротив на фоне сияющего голубого неба. В Оксфорде это время, когда заходящее солнце будто подсвечивает каменные строения изнутри, называют «золотым часом».
Я глушу двигатель и вспоминаю, как все было раньше. Как Алекс готовила. Как мы пили холодное белое вино. Как Джейк играл на полу у ее ног, а потом, постарше, уже гонял с мячом в саду.
Спокойствие. Умиротворение. Вот уж действительно золотой час.
Открывая дверь, я первым делом слышу плач. Никакого ужина на плите. Кухня смахивает на зону боевых действий.
– Всё в порядке? – спрашиваю я, бросив сумку в прихожей.
– Да. Просто он не хочет купаться, вот и всё.
Я захожу к ним в ванную и понимаю, что она имела в виду. Мальчик вопит, лежа на спине; весь пол в воде, да и сама Алекс тоже. Раскрасневшаяся, она смотрит на меня.
– Прости, кажется, я уже забыла, как это делается… Все шло хорошо, правда, но как только я засунула его игрушку в стиральную машину, он стал просто неуправляемым.
– Хочешь, я им займусь?
– Ты и так устал.
– Уж с малышом-то я совладаю.
– Хорошо. – Алекс с видимым облегчением встает. – Хоть ужин пока приготовлю.
Как только она закрывает дверь, мальчик перестает кричать и перекатывается на бок, чтобы глянуть на меня. По щекам размазаны слезы.
– Ну, дружок, что это ты тут устроил?
* * *Когда через полчаса Алекс выходит, я курю в саду.
На улице свежо, трава покрылась росой, еще не совсем стемнело. Она собирается включить свет, но я ее останавливаю. О некоторых вещах лучше говорить в полумраке.
Супруга подает мне бокал вина и садится рядом.
– Он уснул. Наконец-то. – Смотрит в сторону сада. – Видишь, вон там лаванда, которую мы посадили в прошлом году? Пчелы так и жужжат вокруг нее. Надо будет показать ему.
Я затягиваюсь, не спешу прерывать молчание.
– Трудный день? – осторожно спрашивает Алекс, как бы позволяя мне все рассказать, если я хочу.
– Каждый раз, когда я думаю, что это дело раскрыто, в нем появляются новые детали. Новые – и все более ужасающие.
– Куда хуже? Бедняжку держали в подвале и насиловали. Ханну Гардинер забили до смерти…
– Утром мы арестуем ее мужа. Няня дала против него показания.
– О боже… – Алекс прикрывает рот рукой. – Но дело не только в этом, да?
Я гашу сигарету.
– Да. Кое-что еще. Насчет нас. Точнее, насчет мальчика.
