– Джанет заходит в кухню босая и в халате. – Я не позволю. – Она грузно опускается на стул.
– Выглядишь разбитой. Может, еще немного поспишь? – осторожно предлагает Гислингхэм.
– Столько дел, – качает она головой.
Крис обводит взглядом кухню.
– Ну, я уже почти все сделал. Стирку заложил, посуда помыта, Билл накормлен.
Джанет со вздохом встает и начинает доставать Билли из сумки-слинга. Малыш плачет и лягается, его сморщенное личико краснеет.
– Ну зачем, все же было хорошо.
– Надо поменять ему подгузник, – отвечает Джанет и наклоняется, чтобы достать памперсы из пакета, который принес домой Гислингхэм, а потом уносит все еще ревущего Билли наверх.
"
"– А вот я не считал, что пора менять подгузник, – заявляет Крис в пустоту. Он отстегивает слинг, сминает пустой пакет, чтобы сдать его на переработку. Затем вдруг садится за стол, достает мобильный и набирает:
Я тут подумал… Кажется, на остановке Пиппа была с пакетом «Фрайдейс чайлд». Видео с камеры нечеткое, но я узнал логотип. Это на улице Корнмаркет.
Гислингхэм нажимает «отправить» и снова ставит чайник. Наверху Билли по-прежнему разрывается от крика. Крис кладет чайный пакетик в кружку. Телефон тренькает.
Поможет, только если она платила по карте.
Гислингхэм кривит лицо, глядя на мобильник, и вздыхает. Черт, ну почему все приходится делать самому?
Я покупал там подарок для Джанет. На кассе есть бланк для желающих подписаться на спецпредложения и все такое. Надо оставить имя и номер. Надежды мало, но вдруг…
Ответ приходит почти моментально.
Дружище, ты просто гений. Попробую узнать. С меня пиво.
Снова скривившись, Гислингхэм отталкивает телефон в сторону и встает, чтобы наконец налить себе чай.
* * *– Уокер, Пиппа Уокер. Вы уверены, что ее нет в списке?
Девушка на кассе закатывает глаза.
– Ну я ведь уже проверила.
На вывеске сказано: «“Ребенок Пятницы”… полон любви и щедрости!», но кассирша не особо-то щедра на информацию. Она жует жвачку, слегка приоткрыв рот; в носу и на верхней губе у нее пирсинг.
Как-то не сочетается с переливающимися розово-золотыми украшениями и всякими девчачьими штучками. Куинн делает глубокий вдох. Обычно он умеет уговаривать женщин, а эта никак не поддается его чарам. Лесбиянка, что ли? Вот невезуха…
– Не посмотрите еще раз? Или лучше дайте я сам гляну.
– А как же закон о защите личной информации и все такое? – с подозрением спрашивает девушка.
– Я ведь полицейский, – улыбается Куинн.
Так оно и есть.
