На ней были джинсовые шорты, вязаный топ и сандалии. И солнечные очки.
Т.Х.: А, да, видел ее.
Г.К.: Не помните, где она вышла? Мы предполагаем, что она ехала до бизнес-парка.
Т.Х.: Не, точно не там. Народу зашло много, она стояла. Когда я обернулся посмотреть, нормально ли все выходят, ее уже не было.
Г.К.: Видеонаблюдения в автобусе нет?
Т.Х.: В этом – нет.
Г.К.: И вы понятия не имеете, где она вышла?
Т.Х.: Я этого не говорил. Вообще-то, скорее всего, она вышла у «Теско» на Коули-роуд. Вам это поможет?
Г.К.
: Для начала хоть что-то. Если точнее вы не помните. Спасибо."
"Т.Х.: Не за что. [Шепотом] Придурок.
* * *Я просыпаюсь часа в два или три ночи. Ближе к лету небо почти никогда не темнеет полностью и остается темно-синим. Штора слегка отдернута, в комнату проникает свежий воздух.
Приподнявшись на локтях, я моргаю, чтобы глаза привыкли к мраку. Захожу к нему в комнату, а он стоит. Молча стоит в своей кроватке. В глазах блеском отражается свет из окна. Во рту у него палец, другой рукой он держит плюшевого мишку Джейка.
– Что такое? Приснился плохой сон?
Он смотрит на меня, медленно покачиваясь, затем мотает головой.
– Хочешь молока?
Кивает.
Я подхожу ближе.
– Можно, я возьму тебя?
Мальчик вытягивает руки. Я беру его впервые за все то время, что он здесь, и в темноте, когда другие чувства обостряются, ощущаю его физическое присутствие намного острее, чем раньше. Знаю, я держался на расстоянии – не только мысленно, но и в эмоциональном плане, – отчего и чисто физически тоже был от него далек.
Сейчас я впервые касаюсь его кожи, впервые вдыхаю его запах. Он пахнет мылом, молоком, мочой, пахнет чем-то сладким, как и все дети. Мальчик устраивается поудобнее у меня на руках и приникает к груди. Алекс говорит, не зря женщины, у которых нет детей, так любят кошек. Когда можно прижать к себе нечто теплое, живое и размером как раз с маленького ребенка, это приносит необъяснимое удовольствие. Обнимая мальчишку, я чувствую то же самое.
* * *Утром я встаю первым, и, когда Алекс спускается, я уже на кухне.
Мальчик сидит на детском стульчике, перед ним тарелка бананового пюре, я стою у посудомойки. Алекс с ума сводит мое перекладывание посуды, так что я стараюсь сделать это, пока она спит. Играет радио, я подпеваю – и осознаю это только при появлении жены. На ней светлые джинсы и белая футболка, волосы распущены. Без макияжа она выглядит моложе. Наверное, я слишком часто вижу ее в рабочем образе юриста.
– У тебя тут весело, – улыбается она.
