Вот уже месяц Хантер работал в паре с долговязым и тощим, как жердь, Ури Дауэсом – хрен выговоришь, называвшим себя антиглобалистом и получившим пять лет за то, что во время какой-то демонстрации полоснул по роже бритвой полицейского. Ури тоже с трудом выговаривал имя своего напарника, хотя свободно болтал на трех языках. «Ана-толий Ворон-тсофф», – получалось у него. Поэтому охотно согласился пользоваться хакерским ником Хантер, прочно заменившим Воронцову его собственное имя.
– Доброе утро, мадам, – проквакал по-голландски Ури таращащейся с подушки старухе.
– Как вам спалось сегодня?
Старуха что-то зашамкала в ответ, при этом из угла рта у нее выкатилась желтая слюна. Хантер брезгливо отвернулся. Это из-за кретина Кулька, провалившего уже фактически выгоревшее дело да еще и сдавшего его голландской полиции, он вынужден копаться в старушечьем дерьме, разматывая восьмилетний срок, вместо того чтобы загорать где-нибудь на Ибице или на Арубе в обнимку с Дианой на пляже собственной виллы. Ведь он ясно сказал этому тупоголовому, сколько денег нужно снять со счета.
А тот выгреб все подчистую – двести пятьдесят тысяч евро наличными! И, конечно, попал под подозрение банковских служащих и полиции. Первым осталось только проверить, откуда поступили деньги на счет, а вторым – надеть на Кулька наручники. Безмозглый болван! Кретин!.."
"Всякий раз, когда Хантер начинал думать о своем неудачливом напарнике, оказавшемся к тому же трусливым предателем, его охватывала ярость. В эти моменты он ничего не видел вокруг себя.
Неутоленная месть и накопившаяся злоба застилали глаза. Должна была пройти по крайней мере минута, чтобы он вновь пришел в себя. Но внезапно раздавшийся резкий удар распахнувшейся двери вывел из этого полуобморочного состояния. Хантер обернулся на звук и застыл с отвалившейся челюстью, в точности повторив выражение лиц больных стариков, вид которых всегда вызывал у него отвращение.
На пороге выросли две человеческие фигуры в белых халатах и черных масках, полностью закрывающих лица.
Хантер опустил глаза и увидел направленные на себя черные автоматы «Узи». Один из ворвавшихся остался в дверях, другой шагнул вперед, оттолкнул в сторону оказавшегося на пути Ури и остановился перед Хантером.
– Воронцофф?!
Вместо ответа Хантер судорожно икнул. Тогда вошедший сделал не лишенное изящества движение рукой, и зажатый в руке короткоствольный автомат ткнулся Хантеру под подбородок.
– Воронцофф?! – повторил он.
