Хоть я и не знала всех подробностей того, что происходило между Маратом и Викой в тот период, когда им достались роли жертвы и палача, было и без деталей ясно: пришлось им совсем не легко. А теперь мир перевернулся. Оказалось, весь кошмар затеяли абсолютно другие люди. Ахметов-старший скрывал правду от сыновей, от своего клана. Вершил суд над исполнителем, но сам являлся одним из организаторов казни родной дочери.
Кто ожидал такого поворота?
Я надеялась, Ахметов-старший погиб от ужаса, от осознания того, что Марат жив.
Вот он, родной сын, стоит перед ним. Реальный, из плоти и крови. Жаждет справедливой мести, желает воздать за грехи. Иначе никогда не насытится и не успокоиться.
Джону досталось от семьи. Рустама тоже затронуло серьезно. Всех братьев муштровали и дрессировали, ломали, пробовали выковать на нужный лад. Но Марату досталось похлеще всех остальных. Жизнь отца должен был забрать именно он.
Так выпал жребий. Так решила судьба.
А вообще, осознавая, каким ублюдком был Ахметов-старший, я не исключала тот факт, что он мог принять какой-нибудь препарат, который бы помог ему притвориться мертвым.
Такой изворотливый гад способен на все.
Но все же хотелось верить в справедливость. В баланс, который наконец удалось восстановить.
Боялся ли этот урод чего-то? Теперь невозможно узнать, но я верю — да, боялся, трясся от ужаса, понимая, что теперь не выберется. Клетка захлопнулась. Та самая клетка, которую он годами пытался для всех своих детей выстроить. Зло погибло.
— Прошлое остается в прошлом, — выдаю тихо.
Открывается дверь и в кабинет заходит Рустам.
— Откуда это зеркало? — киваю на стену. — Финальное решение за тобой, но в декор комнаты оно слабо вписывается. Хотя очень красивое, оригинальная работа. Может, перевесим его в другое место?
— За ним скоро придут, — усмехается супруг. — Интересно, что ты опять его сразу заприметила.
— Ну а как иначе, — начинаю и запинаюсь. — Постой, именно это зеркало висело в квартире Алены и Джона, да? Или просто похожее? Но тогда ты выразился примерно таким же образом, мол, интересно, что я заметила именно это зеркало.
— Да, от тебя ничего нельзя скрыть.
— А ты еще пытаешься?
Вместо ответа я получаю поцелуй, от которого кружится голова. Близость Рустама ощущается будто разряд электричества. Казалось, нам давно пора привыкнуть. Даже надоесть уже должно. А мы не способны отлипнуть друг от друга, точно как в первую брачную ночь.
Только стук дверь возвращает нас обратно в реальность.
