Мог. Но ты бы меня никогда за это не простила. Тело бы я получил. Сполна. Раскрыл тебя. Может, это даже было бы круто. Видеть, как в твоих глазах ненависть мешается с похотью, как ты презираешь злейшего врага, но все равно отдаешься ему, выгибаешься и хнычешь от отчаяния. Вот только я никогда не хотел твое тело.
Крупные ладони сдавливают мои плечи. До боли.
— Тебя хотел, — говорит Рустам. — Всю. Без остатка. Чтобы сама пришла, чтобы отдалась, чтобы открылась. Чтобы моей стала. По доброй воле. До конца."
"В его голосе прорезается голод.
Жажда. Безумие. В его глазах полыхает настоящая одержимость. Разверзается бездна чувств.
Мне становится стыдно за ревность. Так глупо. Серьезно? Неужели я еще сомневаюсь? Рустам готов за меня жизнь отдать. И… он отдал. Построил империю заново. Разрушил проклятый орден. Каждым своим действием воздвигал защиту вокруг меня. Охранял. Оберегал. Добивался и завоевывал.
Я представляю, как все могло произойти.
Рустам в моей комнате. Срывает одеяло, раздирает мою одежду и зажимает рот ладонью, гасит крик ужаса.
Берет свое. Вбивается внутрь. Крадет невинность. Пачкает простыни кровью. Толкается резче, жестче. Вдавливает в постель.
Я бы и правда его не простила. Никогда.
Он бы добился от меня отклика. Нашел бы ключ. Физически ему нет равных в постельных утехах, поэтому капитуляция моего тела стала бы лишь вопросом времени.
Я бы его ненавидела. Боже. Как бы я его ненавидела.
— А когда мы были в замке, — сглатываю. — Но я еще не вспомнила и не поняла, что к чему.
Ты тоже находился на грани срыва?
— А ты не видела? — интересуется мрачно.
Видела. Изморозь разливается под разгоряченной кожей.
— Ты держала мои яйца в железных тисках, — усмехается Рустам.
— Я не делала это специально, — закусываю губу.
— Колдунья, — чеканит он. — Колдовская принцесса. Ты всегда будешь девственницей. Даже когда заглатываешь член под корень и полируешь яйца языком. Даже когда ноги раздвигаешь, извиваешься, как голодная кошка, и течешь под ударами хера. И если я выдеру тебя в задницу, ты свою невинность не потеряешь.
— Я кажется, не готова, — откашливаюсь. — К анальному сексу.
— Я понял, — резко подается вперед и запечатывает рот безумным поцелуем. — Раньше тебя. Мы обсудим это снова. После родов. После того, как ты полностью восстановишься. Спешить нам некуда.
— Выходит, ночь будет обычной?
— Чертовски скучной, — кивает Рустам и опять целует меня, причем так, что мозг моментально отключается, отправляя разум в сладкую темноту.
