Такая милая и невинная, наивная, шкодная. Обалдеть. И чего стесняешься?
Я стягиваю с тебя платье. Медленно. Не спешу. Стараюсь не делать резких движений. Не провоцировать себя самого. Зверь внутри воет на луну, но я затыкаю ему глотку. Пускай привыкает терпеть. Мы еще свое получим. Потом. Позже. Развлечемся по полной. Но не сегодня.
Думаю про разговор с врачом.
Запрета на секс нет. Наоборот, говорят, это даже полезно, просто нужно действовать без фанатизма. Во всем важна мера.
Проклятье. С этим как раз и проблема.
Ну ничего. Буду развивать самоконтроль. Хотя это чертовски сложно, когда я напрочь отключаюсь и дурею от тебя. От твоего вкуса и запаха. От податливой плоти.
Хищник жаждет устроить пиршество. Оторваться по полной.
Я избавляю тебя от белья. Отбрасываю кружево в сторону. Дотрагиваюсь пальцами до шелковой кожи. Ты выгибаешься. Издаешь такой стон, от которого мою башню сносит. Провоцируешь и даже не подозреваешь об этом. За грань толкаешь.
Мое искушение. Запретное. Манящее. Опьяняющее.
Я никогда не пробовал алкоголь, но мне этого и не надо. Ты перебиваешь любые градусы. Чистый спирт пойдет как вода.
— Десерт, — заявляешь. — Там яблоки с медом.
Никак не угомонишься. Ерзаешь, пробуешь ускользнуть. Метаешься под моими ласками. Плывешь, растекаешься, но характер проявляешь. Иначе не умеешь.
— Круто, — скалюсь. — А здесь кое-что получше.
Ласкаю твою грудь. Накрываю губами. Пальцами веду по ребрам, по животу, едва дотрагиваюсь, но ты откликаешься так дико, будто пропускаю через тебя разряд электрического тока.
Обвожу языком соски. Дразню зубами. Тут же искупаю вину — втягиваю в рот. Твое тело звенит под моими прикосновениями. Вибрирует.
— Когда ты понял, что я беременна? — раздается тихий вопрос. — Ну в какой именно момент заметил перемены.
— Когда твоя грудь увеличилась.
— А она увеличилась?
Я ухмыляюсь, видя твое удивление. Брови вразлет. Глаза округляются. Рот приоткрыт. Будь я проклят, как же сильно хочется туда хер всадить.
— Конечно, — нутро обдает огнем.
— Налилась.
— Ох, — только и выдаешь в ответ.
А у меня от этого короткого вздоха член колом встает. Яйца свинцом наполняются. Внутри дерет так, что взреветь охота.
И как тут умом не тронуться?
Я целую тебя. Растягиваю пытку. Гребаный мазохист. Переплетаю наши языки, продолжаю поглаживать твою грудь. Ночь будет долгой. Вечной. Бесконечной.
— Рустам, — выдыхаешь ты, повторяешь, будто клятву. — Рустам.
Стонешь прямо в мой рот. Жарко. Судорожно. Порочно.
