Диктор повествует о фактах с такой нерушимой уверенностью, что если бы я понятия не имела насчет реального положения вещей, точно бы поверила настолько серьезному мужчине, который облачен в элегантный костюм. Помимо весьма убедительной манеры подавать информацию отмечаю наличие огромного количества доказательств. Тут и съемки скрытой камерой, и прежде засекреченные фотографии, и фрагменты бесед с разными свидетелями и участниками событий. От громких имен голова идет кругом. Я плохо разбираюсь в политике, но персонажи до такой степени известны, что любой человек слышал о них.
Не обходится и без глав крупных корпораций. Затронуто огромное число объектов. Чем дальше, тем больше подробностей сообщается. Происходящее растет, точно снежный ком. Набирает серьезные обороты. Превращается в настоящую лавину. Подробности секретной спецоперации способны поразить самое смелое воображение.
Проклятье. Разбудите меня. Неужели это действительно происходит?
Дьявол. Не верится. Разумеется, я в курсе талантов своего супруга.
Он из любой ситуации выкрутится. Однако улизнуть из подобной ловушки — сказка. Фантастика. Даже сжимаю кулаки, вонзаю ногти в ладони, пробуя сбросить дурман после всего увиденного.
Когда репортаж завершается и наступает черед рекламной паузы, Рустам подает мне несколько газет и журналов. На некоторых красуется исключительно его лицо, на некоторых группа мужчин собрана — коллаж из нескольких снимков. Некоторые ограничиваются громадными заголовками на черном или красном фоне.
«Преступный синдикат».
«Афера века». «Волки в овечьей шкуре — как политики и бизнесмены спонсируют терроризм».
Я просматриваю статьи, которые в чуть более сжатой форме подтверждают ту информацию, которая транслировалась по телевизору.
— Как ты умудрился такое провернуть? — выдаю наконец.
— Я действовал не один, — отвечает Рустам с таким видом, будто это все сразу объясняет. — Пришлось напрячься. Изначально на финальную стадию отводился длительный период. Примерно полгода. Но форс-мажор нас подогнал.
— Что изменилось?
— Облава началась быстрее, чем я ждал.
Меня закрыли очень оперативно, даже не дали шанса красиво завершить подготовку. Ну а в целом я не хотел пропустить свои похороны. Да и долгую разлуку с тобой не представлял. Скоро родится наш ребенок. Скрываться станет проблематично. И что будет за жизнь, если придется таиться по углам? Пусть другие жмутся в подворотнях, боясь выйти на свет. Это прерогатива крыс.
Я опять листаю материал. Пальцы нервно подрагивают.
