— Я задам Августу вопрос…
— Не стоит, — обрывает Олег. — Это только его спугнет. Лучше подпиши документы, по которым я стану вашим адвокатом.
— Ты ненавидишь Рустама, — нервно усмехаюсь. — И готов его защищать?
— Да, — раздается ровное и четкое подтверждение.
— Так не бывает.
— Я уже объяснил причину.
— Олег, прекрати.
— Ты хочешь, чтобы он вышел? — спрашивает мрачно. — Или продолжишь плясать под дудку этого мутного деда? Зря ты настолько сильно доверяешь Августу. Думаешь, твой муженек идеален? Не мог ошибиться?
— Вопрос не в этом, — хмурюсь.
— А в чем тогда? Я показал тебе конкретные факты. Доказательства, причем они явно свидетельствуют о затягивании процесса. Дай мне права. Подпиши документы. Что ты теряешь? Я же не предлагаю отписать мне собственность, не лезу в бизнес. Мне нужна возможность защищать интересы твоего ублюдка. Все. Ничего другого не прошу.
— Август обещал решить проблему, — заявляю сдержанно. — Еще несколько дней и можно будет внести залог. Вряд ли ты справишься быстрее, а мое настроение он понял, точно не станет рисковать и тянуть дальше.
— Да он будет тянуть до упора! — выпаливает Олег. — Такое получил задание. Стой, выходит, ты доверяешь ему больше, чем мне? Серьезно?
— Речь не про доверие.
— Неужели? — кривится. — Думаешь, я лгу? Подставу замышляю? Черт, Юля, да я всю жизнь тебя защищал. Все ради тебя делал. Всегда. Вытяну я этого урода, вытяну и выведу на чистую воду. Покажу его настоящее лицо. Надеюсь, поймешь гнилую породу.
— Ты не выносишь Рустама, — роняю глухо.
— Ненавидишь его всеми фибрами души. Как ты представляешь его защиту?
— Юрист не обязан любить своих клиентов. Воры. Насильники. Убийцы. Разницы не существует. Это работа. Бизнес. Личные эмоции можно подавить. Нет необходимости обожать преступников, чтобы представлять их интересы в суде.
— У тебя даже голос меняется, когда речь заходит о моем муже. Искры из глаз летят. Олег, я же вижу. Твою реакцию нереально скрыть. Я не могу вообразить, как ты вдруг защищаешь Рустама в суде. Ну фантастика.
Правда.
— Поставь подпись, — брат кладет передо мной документы. — Лично увидишь. Я справлюсь, иначе бы не предлагал. Я же в курсе, стоит облажаться — не простишь.
— Допустим, — просматриваю бумаги. — Но я все равно должна подумать.
— О чем?
— Не дави на меня, пожалуйста.
— Решай, — разводит руками. — Я заткнулся. Хочешь поскорее увидеть этого подонка? Тогда я — твой единственный вариант. Хочешь, чтобы он сдох в тюрьме? Такой расклад меня слабо печалит.
